«Дорогие американские бляди и пробляди!» — возмущенно цитировали рабочие письмо из романа, обращенное к американкам.
Наши рабочие смутились и покраснели. Разве так можно писать женщинам?
Мы беседовали в течение шести часов. После чего они сказали:
— Ладно, напечатаем, только с условием, что ты нам подпишешь.
Русская Красавица прорвалась и через западную цензуру.
Иван Набоков, начальник в большом парижском издательстве, отказался покупать эту дрянь.
Я был в отчаянье.
Русской Красавице оставалось продолжать влачить самиздатскую жизнь.
В 1980 году летом в поселке Пушкино под Москвой — писал по ночам в сарае — узкая тропинка, жалит высокая, зрелая крапива, рядом стоит, как ночной покосившийся витязь, дощатый сортир, — героиня мне стала являться.
Но не сразу.
Я вначале набросился на нее с мужской силой.
Она не давалась.
Я написал полкниги и сдался — не то!
И когда я окончательно понял про не то, она явилась. В сцене, где к ней приходит мать и уговаривает ехать в Израиль, неожиданно зазвучал ее голос.
Я стал записывать за ней.
Бывали ночи, когда я печатал сорок страниц на машинке. Попробуйте пальцем просто стучать по букве «а» сорок страниц — это что-то немыслимое.
Я полностью отключался, не чувствовал тела.
Потерпев поражение от Ивана Набокова, который заведовал покупкой иностранных рукописей в парижском издательстве, я кинулся в Америку.
Решил отдать рукопись моей подруге, красавице Элендее Проффер.
Я приехал в легендарный Энн-Арбор. Мы гуляли, прошли мимо живописного кладбища, где похоронен ее муж Карл, основатель издательства «Ардис», приюта всех страждущих русских гениев, съели на ужин лобстеров, предоставив официанту ресторана над бурной речкой возможность повязать нам пластмассовые нагрудники, чтобы не замараться мутноватым соком.
В спальне, чтобы нас ничто не отвлекало, она включала белый шум.
Она прочитала Красавицу и сказала, что не будет ее печатать. Тебе надо ее существенно переделать. Как? Написать от третьего лица!
Я уехал в полном отчаянье.
Но неожиданное солнце улыбнулось мне.
Иван Набоков (кажется, племянник) ушел в Париже на повышение в издательство «Ашетт». А если бы не ушел?
На его место пришла ироничная американская красотка, широкая кость, Найна Солтер. Ниночка! Дочка американского писателя Джеймса Солтера — из круга Хемингуэйя.
Маленькая птичка в очках на золотой привязи, Люся Каталя — редактор русского отдела издательства — рассказала ей об отвергнутой Русской Красавице.
Ниночка отдала ее на 5 внутренних рецензий. Две были отрицательных, три — положительных. Русская Красавица протиснулась в перевод.
Только начали переводить — переводчик Красавицы умер от СПИДа.
Только напечатали в Париже в обложке от Эгона Шиле, Люся Каталя чуть нас с Найной не убила в своем подземном гараже: она с размаха въехала в стену. Некоторые нашли в этом подставу Фрейда, рука распухла, треснула кость, я долго ходил в зеленом парижском гипсе.
Русскую Красавицу купили вмиг 14 лучших (или одних из лучших) издательств мира.
Для них издательство Albin Michel устроило обед в честь Русской Красавицы на франкфуртской ярмарке. Ко мне подошел Иван Набоков и поздравил с гениальной книгой.
С Ниночкой мы долго не расставались. На ужине дома у Люси (когда все уже выздоровели после аварии) мы сидели, счастливые, окруженные знаменитыми завистниками: певцами, философами, писателями. На нас с завистью посматривали Окуджава и Мераб Мамардашвили. Мы были выше песен и философии.
В честь нашей любви Ниночка назвала свою гончую собаку крепким русским женским словом из пяти букв. Собака носилась по Тюильри, возле Лувра, Ниночка звала ее громким редакторским голосом, русские туристы, стоя в очереди в музей, ошарашено смотрели на собаку.
В России Красавицу приняли в штыки. Одна рецензия была хуже другой. Это оскорбление русской культуры, пощечина русской женщине, грязная порнография!
Это был мой первый роман — было от чего прийти в ужас.
Роман быстро перевели в разных странах. В Голландии он стал национальным бестселлером номер один. Мои издатели Мишель и Лекс, счастливые по уши, вроде нас с Ниночкой, любовники-геи, водили меня по Голландии, как слона, зарабатывая на мне деньги.
В одном маленьком городе в книжном магазине выстроилась маленькая очередь. Я подписывал книгу.
Ко мне подошла девушка лет двадцати. Она сказала по-английски: