-Ты идиот……?
Не заставляя командование ждать, я выдал равный по базе ответ:
-Совет и впрямь новомодный, но командование не будет же советовать то, что может навредить подчинённому составу и имуществу роты. Шокированный капитан приказал выдать новое белое одеяло, вдвое больше предыдущего колючего, красота – новое. После инцидента со мной не шутили. Дед Вась, спасибо за одеяло.
..............
Не буду утруждать себя доказательством этого факта. Пиво кончилось.
Утро двадцать первого апреля. Тот миг, где человек уже в реальности настоящей, не реальности сна, но бред неги тянет назад. Портрет скамьи около подъезда начал размываться, маленькие глазки становились у неё всё меньше, почти превратившись в пустоту. Не успели.
Грохот пронёсся по комнате, ударив силы своего звука об настенный ковёр, гордо разложенный в плоскости перпендикулярной на протяжении всей поверхности.
Ваша жизнь не клей? С тяжестью разомкнуть веки встречаюсь часто, но в такие минуты - особенно. Зачем же глаза мне? Грохнулось что-то, так может и не смотреть? Пусть, пусть меня сожрёт утренний монстр, начиная с мизинца ноги и заканчивая пломбированным зубом. Категорически не хочу вставать.
Вчерашнее пиво “gold” развеяло свои чары - никто не спасёт. Будь-то царь Мидас прикоснулся к себе, обратив кровавое мясо в золото, так же и я - обратил себя в заспиртованную лягушку. Волшебные руки.
Тишина. Падение души от зуб монстра отдалилось, лишь лёгкое тепло оконного луча давало знать о присутствии разума в мире. Хоть положение и не предрасполагает к выяснению того, что же упало, выйти из заколдованного мира необходимо. Ждущее помещение встречало тонким запахом краски, разъедающим каждый миллиметр слизистой.
Воспоминания слиплись в один ком, готовящийся выйти прямиком из о рта. Плачевная участь может ожидать ложе. Резким вдохом, окончательно сжигая слизистую, память начала выражать картинки. Кот, холст, берет. Они явно взаимосвязаны, но тяжесть их не даёт поднять больше информации.
Пульсирующая тяжесть гнетёт голову, а веки не сдвинулись ни на миллиметр. Слеп ли я, или же глаза залили клеем - сейчас не имеет значение. Буду жить без глаз. Может, так и остаться? А я не поднимусь, что сделаешь мне?
Ватная нога, ощущая возможность скорой кончины, падает на пол. Первый шаг самый трудный, так вроде бы говорят. Не знаю, нога ведь сама упала. А быть может, кто так говорит, ногу сам и не поднимал? Сама плюхнулась. Получается, буду первопроходцем. Рука резко делает не естественный выверт, поднимая локоть к верху, под точным прямым углом, выставляя крепкую основу из ладони, крикнувшей от неожиданности глухим хрустом.
Половина членов приведена в движение, но вопрос с падением всё так же не поднят. Кто упал?
Спустя столько не трудоёмких, но напрягающих усилий, тело остановилось в анабиозе. Кромешная тишина излучаемая в мою сторону, лишь застывший локоть чуть трётся об висящий ковёр, издавая лёгкое шебуршание: «шур-шур-шур-шур». Покачивания в голове продолжаются, лишь тонкие ниточки мироздания держат на себе, не давая перевернуться и улететь с кровати. Порвались.
Кубарем через голову перелетаю подушку у края кровати, останавливаясь ударом об стол. Грань стола заставила на миг прийти в себя, раскрыть в ужасе веки и упасть на пол уже без сознания, глядя потупившемся взглядом в высь небесных обоев под столом. Взор озарился единственным прекрасным солнечным лучом, что дошел до города Норильска, через секунду облившимся пенным. Со стола на голову упал очень умно запасённый с прошлого бодрствования снаряд. Хоть я и потерял подаренный дар видеть, зато силы начали наполняться по мере открытия рта - живое золото наполняло силами, ласково упрашивая забыть о падении.
.....................................................Шприц.
Утро. Чертов кофе обжигает пальцы, ничего, скоро больше - языка от него лишишься на весь день. Ты утро начинаете?
Яростный шприц в ягодице - с это должно начинаться утро. Хотя, кофе я тоже не прочь. Не такой, что б был в новомодном оранжевом стаканчике с рисунком псевдозёрен, накрытый лживо совой крышечкой, не хочет она губ, прими факт.
Ржавый метал освещается первыми лучиками пятичасового весеннего солнца, ещё не поджигающего всех на своём пути, а ласково радующих ничего не подозревающего кофейного творца. Кнопку - жмяк, кофе полилось? Ничего подобного, только суровая крутилка, обязательно крутимая треморными шокированными от нового дня рукам, ничего не подозревающими о том, что ж будет. А будет не мало, но всё после кофию.