Собаки не стали поднимать шум, но сразу испуганно зарычали. Солдаты, зевающие под конец ночной стражи, насторожились и криками разбудили своих товарищей, которые начали с ворчанием вылезать из-под одеял. Даже в предрассветную рань они сумели разглядеть, что у брода собралась весьма странная компания — голые и почти все безоружные. Скрадинский жупан Иван Субич всегда держал свое войско наготове, и через пару минут конные солдаты уже выехали из ворот замка. Не успели беглецы ахнуть, как всадники с грохотом проскочили мост и окружили их, остриями пик преграждая дорогу тем, кто пытался скрыться. Конный отряд был невелик, но ему на подмогу уже спешили пешие солдаты.
Ванимен поднял руки.
— Сделайте так же, — велел он своему народу, прежде чем снова потерять сознание. — Мы сдаемся.
5
Немного севернее Элса лес уступал место болоту. Оно тянулось две или три лиги вдоль дороги — скорее прибрежной тропы. Ею почти не пользовались — как из страха перед существами полумира, так и по той простой причине, что местность от Элса до Ска была почти безлюдной. Архидиакон Магнус не боялся ездить по ней в сопровождении своей свиты, но он-то был крестоносец Господа, которого небесный патрон сделал неуязвимым перед демонами. Простолюдины же такой милостью небес не располагали.
В этих местах одним холодным вечером и бросил якорь «Хернинг». На востоке поблескивал Каттегат, воды которого постепенно таяли в вечерних сумерках; берег на западе окутывала темнота. Последний отблеск заката распластался по воде красным пятном, холмистый берег порос камышом и кривыми ивами. Вечерний бриз разносил запах болотной сырости. Бухала выпь, скрипели чибисы, ухала сова.
— Странно, что наше путешествие заканчивается именно здесь, — пробормотала Ингеборг.
— Нет, не заканчивается, — возразила Эйян. — Мы его только начинаем.
Нильс перекрестился, потому что место оказалось воистину зловещим. Как и всякий местный житель, он слышал рассказы о… никорах, эльфах?.. и не блуждающий ли огонек уже мелькает в отдалении, заманивая человека к гибели? Да и поможет ли ему святой знак теперь, после всех его языческих прегрешений? Его рука потянулась к руке Эйян, но та уже отошла в сторону и принялась за работу.
Сперва она, Тауно и Хоо помогли людям сойти на берег, а потом несколько часов плавали между кораблем и берегом, перетаскивая сложенное на палубе золото Аверорна. Нильс и Ингеборг стояли на страже, чтобы вовремя предупредить о нежелательном появлении людей — пара-другая разбойников вполне могла устроить себе берлогу где-нибудь неподалеку — или еще менее желанных гостей. Но опасения оказались напрасными. Закутавшись в плащ, они так и простояли всю ночь, дрожа от холода и согревая друг друга.
К рассвету они закончили разгрузку, но солнца так и не увидели — берег окутал густой туман, погрузив мир в промозглую сырость, пропитанную тишиной. Тауно и Эйян, хорошо знавшие это болото, предвидели появление тумана и даже специально задержали шлюп в море на целый день, чтобы на рассвете воспользоваться удобным прикрытием. Хоо ориентировался в тумане не хуже брата с сестрой, и под руководством морских жителей юноша и женщина, промокнув до нитки, помогли им справиться со следующей частью задачи.
Золото было необходимо спрятать. Тауно вспомнил искалеченное молнией дерево, которое можно было легко заметить со стороны дороги. В считаных шагах западнее дерева отыскался пруд, мелкий и укромный, словно созданный для хранения секретов. На дно пруда легли плетенные из ивовой лозы циновки — они пролежат под водой несколько лет и не дадут илу поглотить то, что путешественники на них положили. Две пары лишних рук помогли быстрее спрятать сокровище, к тому же на берегу можно переносить большую тяжесть, чем плывя с ней в море, и хотя золото весило немало, места оно заняло совсем немного.
Все же им следовало торопиться, и носильщику зачастую приходилось сминать мягкий металл, придавая ему более компактную форму. Увидев, как Тауно безжалостно плющит золотую тиару тончайшей работы, Ингеборг печально вздохнула:
— А ведь кто-то давным-давно подарил ее своей возлюбленной, а какой-то мастер с любовью ее изготовил. То был последний отблеск их жизни.