Наташка так и осталась у меня, и весь этот год мы прожили вместе. Кроме бабушки, у меня из родных, никого не осталось. Мои родители погибли в лихие девяностые, случайно попав в разборки местных бандитов. Умерли на месте. У мамы родителей давно уже не было в живых, а у папы из родственников осталась только его мама — Таюкина Лилия Юрьевна. Когда бабушка взяла меня к себе, мне едва исполнилось три года, а ей уже пятьдесят четыре. Ба организовала туристическое агентство и сумела быстро подняться в этом бизнесе. Она расширила своё дело и занялась косметикой. После того, как её не стало, я унаследовала всё это, и имела много денег и кучу проблем связанных с ними. Я никогда не хотела заниматься бизнесом. Это бабушка, имея кипучую, властную натуру, хватку как у бульдога и коммерческую жилку, искренне, любила свою работу и пропадала на ней сутками. Я же люблю заниматься творчеством: окончила художественную школу, затем Академию художеств в Питере. Стала востребованным художником и дизайнером интерьера.
После смерти ба, все её обязанности, тяжким грузом, легли на мои плечи, и я не знала, что со всем этим делать. Продавать бизнес я не хотела — мне казалось неправильным отдавать дело всей её жизни в чужие руки. Хотя я знала, что будь она жива, то только посмеялась бы над моими рассуждениями. Она всегда говорила: «Мы и так живем недолго, чтобы ещё и тратить свою жизнь на то, чего не хотим или на то, что подумают о нас другие люди. Заниматься нужно только тем, что приносит в твою жизнь радость». Бабушка всегда поддерживала моё желание стать художником и не пыталась обратить меня в свою «веру». А ведь многие трезвомыслящие взрослые, крутили у виска, предрекали мне прозябание в неизвестности и бедности, если я выберу профессию художника.
Спасла меня от бабушкиного бизнеса Наташка. Мы дружили с ней ещё с шестого класса школы. Она была из так называемой «золотой молодежи», но со своими родителями не ладила, почти не общалась с ними и не хотела продолжать их бизнес. Имея деловую хватку, Наташка с радостью стала мне помогать. Я, под шумок, переписала почти весь бизнес на неё. Когда она узнала об этом, разразился жуткий скандал. Мне сказали, что я наивная простофиля, что в этом мире мне не выжить без мозгов, а их отсутствие у меня доказывает мой идиотский поступок... Короче, в тот вечер я пополнила свой словарный запас, услышав много синонимов слову «дура». В итоге, «мирный договор» был подписан, с условием, что я буду получать пятьдесят процентов с прибыли от всего бизнеса бабушки.
Ба купила трёхэтажный коттедж в зелёной части города: за нашим домом начинался ленточный бор. И мы жили в этом доме с тех пор, как она забрала меня к себе. В свои восемьдесят лет ба выглядела на сорок пять максимум. Злопыхатели называли её ведьмой, а ба посмеивалась и на вопросы, как ей удается так хорошо выглядеть говорила: «Всё дело в генах». Но я знала, что гены — это только часть правды. Она уделяла много времени своему здоровью, питанию, занималась йогой. Мы с ней очень похожи. Из-за этого, бабушку часто считали моей мамой: обе медно-рыжие, со светлой кожей, стройные, одного роста (метр шестьдесят пять сантиметров), одинаковые прямые тонкие носы с маленькой горбинкой. Только цвет глаз у нас отличался: у неё изумрудно-зелёные, а у меня синие. Я тоже в свои тридцать выглядела едва на двадцать, и таскала с собой паспорт, потому что продавцы, периодически, отказывались продавать мне алкоголь. Например, вчера я осталась без вина, потому что забыла паспорт дома.
— Чёртовы чебурашки, — пробурчала я, вспоминая досадный инцидент в магазине.
Дверь, на которую я задумчиво смотрела, пока вспоминала прошлое, распахнулась, и в комнату ворвался вихрь по имени Наташка.
— Ты ещё дрыхнешь? — спросила она и начала стаскивать с меня одеяло.
— Имею право. Сегодня выходной и у меня день варенья.
— Уже одиннадцать часов! Вечером придут гости, а дома бардак и именинница, взглянув на которую, хочется перекреститься! — и она ещё сильнее потянула одеяло на себя. Поскольку, мы с одеялом представляли собой кокон, в котором окукливается гусеница, я с грохотом свалилась на пол.