— Саш? Са-аш! Ты слышишь меня? — ворвался в мои воспоминания голос Наташки.
— Что? — я повернулась и вопросительно посмотрела на подругу.
— Я спрашиваю, ты ещё злишься?
— Нет.
— Это хорошо. Но я хочу сказать, что не могу дозвониться до Лёшки. Он же, наверное, сейчас в воздухе...
— Блин! — не сдержалась я, вздохнула и сказала: — Ладно, чему быть — того не миновать. Приедет, так приедет...
— Ну, давно бы так! Поговорите, может и ... — начала Наташка.
— Ни каких «может»! — оборвала я её. — Я не могу тебе объяснить «почему», но мы больше, ни когда не будем вместе.
— Не можешь или не хочешь объяснять?
— И то и другое, — ответила я. На самом деле я не рассказала ей обо всех своих видениях потому, что и сама не была до конца уверенна в их реальности. С Лёшкой же было ещё сложнее — не смотря на то, что видела, я до сих пор его любила и скучала по нему. Но... Это будет ещё один ужасный день рождения в моей жизни. Да ещё и юбилей — тридцать лет. Просто «здорово»!
Мы вернулись с поминок домой, и погрузились в приготовления к встрече гостей. Приглашены только самые близкие друзья. Всего трое, плюс мы с Наташкой, Гришка... А! Ещё же и Лёшка! Вместе получалось семь человек. Нам привезли еду из ресторана. Конечно, домашняя еда была бы лучше, но сегодня, у нас бы не хватило на готовку, ни времени, ни сил из-за поминок. Я сходила в баню и с удовольствием затопила в ней печь, заварила веники. Сегодня выпало много снега — можно будет в нём покупаться. Вскоре, приехал Гришка — я его попросила помочь нам с готовкой шашлыков.
К семи часам подтянулись остальные. Двое — Макс и Лёнька мои друзья по туристическому кружку, в который я записалась в пятом классе. Мы ходили в пешие и лыжные походы. Я сейчас, редко выбиралась на природу, а Макс с Лёнькой до сих пор ходили в горы, и за их плечами серьёзные походы высокой категории сложности. Последней, приехала Олеся. Когда-то, мы с ней вместе учились в художественной школе. Теперь, она работала в моей художественной галерее. Собравшись в гостиной, мы отдали должное ресторанной еде, выпили. Макс расчехлил свою гитару. Мы с наслаждением пели песни. Прошлись по бардам, затем року... Между делом, я сбегала и подкинула дров в бане. Можно уже идти париться, о чём я всем и сообщила. Обмотавшись простынями, и став похожими на древних греков (Наташка была, как богиня Афродита), мы загрузились в баню. Ходили по очереди, партиями — девочки отдельно от мальчиков. А охлаждались вместе в предбаннике под пиво и гитару. Гришка в этом не участвовал, он не любил баню, и в это время занимался шашлыком на улице. Выйдя из парной, после очередного захода, я пошла на улицу, сбросила простыню и нырнула в мягкий и пушистый снег. Побарахталась в нём и вылезла из сугроба. Я ещё не ощущала холода и смотрела в небо, где через разрывы в облаках, мигали редкие звёзды. На улице стояла по-зимнему тихая ночь. Слева от меня я видела очертания тёмного безмолвного леса. Впереди — чёрный трафарет дома, и льющийся свет из окон первого этажа, который падал жёлтыми прямоугольниками на снег. Я слышала, доносящиеся из бани, приглушенные закрытой дверью голоса и смех друзей и чувствовала тихую радость и спокойствие. Тут тишину а, заодно, и мое умиротворённое состояние, нарушил приближающийся звук машины. Потом я увидела свет фар, осветивших ворота и забор... Лёшка...
Я накинула на себя ледяную простынь, и метнулась в дом, скользя сланцами по чищеной дорожке. Пока бежала, я совсем остыла, и замёрзшая ввалилась на веранду, которая была пристроена к дому с противоположной стороны от главного входа. Быстро пройдя через весь дом насквозь, я оказалась в прихожей, как раз тогда, когда открылась входная дверь, и зашёл Лёшка. Встретившись взглядами, мы замерли и молча, смотрели друг на друга. За прошедший год он изменился — выглядел осунувшимся и похудевшим, под потухшими глазами залегли тени. В эти секунды я испытывала острую боль в сердце и сожаление от того, что наши отношения так закончились. Мне хотелось прикоснуться к нему, хотелось, чтобы он меня обнял и сказал, что всё будет хорошо... Лёшка пошел рябью... Я инстинктивно сделал шаг назад, и отвела глаза.