— Цезарь… Всё не так просто…
— А по-моему, проще некуда. Я сам вас заберу. Всё. Целую тебя, радость моя.
После этого разговора я сидела расчувствовавшаяся, с отсыревшими глазами, и даже не заметила, как подошла Юлия. Не сводя взгляда с жука, она сказала:
— Его я заберу с собой.
— Как вам будет угодно, госпожа президент, — ответила я.
Жук лёг ей в ладонь. С минуту она держала его, дотрагиваясь большим пальцем до его спинки, но ничего не происходило. Досадливо поджав губы, она стиснула его в кулаке и ушла.
После того как все достойные были обнаружены и собраны на подготовительной базе, началась настоящая работа. Так и не выводя их из первоначального транса, в котором они были доставлены, их погружали в более глубокий, и они получали следующие установки: Орден — враг, которого необходимо уничтожать; подобные им воины, называемые достойными — тоже враги; Великий Магистр Аврора — главный враг. Ничьим приказам, кроме Юлии и Мигеля Альвареса, они не должны были подчиняться. Кто сказал, что нельзя никого заставить убивать, если он сам того не хочет? Психотехникам из «Авроры» было по силам всё.
Встал вопрос о том, как назвать отряд. «Унисолы» уже были, «терминаторы» звучало глупо, и Юлия решила назвать их «демонами». «Демоны» обнаружили фантастическую обучаемость, и те из них, кто не имел боевой подготовки, под руководством инструкторов схватывали навыки буквально на лету. С ними не приходилось подолгу мучиться, добиваясь результата: результат они выдавали сразу. «Мечта инструктора» — так называли «демонов» обучавшие их наставники. Это устраивало президента, которой результат, как водится, нужен был позарез: ей не терпелось увидеть отряд в деле. А дело она планировала нешуточное — ни много ни мало, штурм замка Великих Магистров, надеясь на то, что с «демонами» ей будет по плечу всё.
Когда работа сотрудников центра была окончена, мы покинули базу. Вечером этого дня в центре кроме дежурных остались мы — избранные жуками. Что мы могли сделать, чтобы помочь Авроре? Ничего. Она сказала, что сама справится. Нам оставалось только держать кулаки за неё.
В последние дни я чувствовала себя как-то странно: появилась усталость, голова временами кружилась, иногда мутило. Впрочем, это могло быть из-за интенсивных тренировок, которые теперь проходили каждый день по нескольку часов. Больше всего мы отрабатывали психоэнергетический удар в область солнечного сплетения; по словам Авроры, это было основное, что нам предстояло исполнить, а потому исполнять мы этот удар должны были безупречно. Он был призван пробить самую мощную защиту. Тренироваться приходилось друг на друге: один из партнёров ставил защиту, второй пробивал её, и ощущения у первого были при этом не из приятных. После этих тренировок у меня было такое чувство, будто меня два часа крутили в центрифуге. Моим партнёром был Конрад, но, как ни старался он меня щадить, удар получался весьма чувствительным. Мой удар был, видимо, послабее, а вот защиту у меня получалось ставить хорошую — как заметил Конрад, хватило бы и на двоих. Он из сил выбивался, пытаясь её пробить.
— Ну, Вика, ты просто какая-то бронетанковая, — говорил он.
Что такое защита? Это было что-то вроде яйцеобразного поля вокруг тела достойного, с весьма сложной структурой. Оно состояло из нескольких слоёв, самым плотным из которых был наружный — наподобие скорлупы; он принимал на себя основную силу удара, до восьмидесяти её процентов. Более тонкие внутренние слои задерживали оставшиеся двадцать, и силу удара нужно было рассчитать так, чтобы пробивался самый последний слой. Защита существовала постоянно, даже в расслабленном состоянии, когда о ней не думаешь, но можно было управлять ею — плотностью слоёв, их количеством и толщиной. Наружный, самый плотный слой в спокойном состоянии, как правило, отсутствовал и образовывался только усилием воли, если была в нём необходимость, а остальные имелись в наличии так же, как имеется у нас, скажем, дыхание, но мы не думаем о нём. Удар, который мы тренировали, назывался «цветок лотоса» — потому что пробиваемые слои защиты при этом разворачивались, как лепестки этого цветка.
— Программируя бойцов, психотехники пользовались тем, что их первичная защита слаба, — рассказывала Аврора. — Они сняли её, как кожуру с апельсина, и могли делать с их обнажённой психикой что угодно. В момент «рождения» достойные были слабы и уязвимы, и этим коротким периодом можно воспользоваться, что и было сделано. Потом с достойным такого проделать уже нельзя: его защита крепнет с каждой минутой его жизни. После удара защитное поле почти сразу восстанавливается, но в короткий промежуток, когда оно раскрыто, можно успеть сделать очень много — если уметь, конечно. Чему я и пытаюсь вас научить, и сама учусь вместе с вами. Защита, имея особую структуру, не разрывается бесформенно и хаотично от удара, а раскрывается по особым линиям, в момент раскрытия напоминая цветок лотоса, в серединке которого находится незащищённая душа. Потом по этим же линиям защита и восстанавливает свою целостность. Это как застёжка-молния — всегда по одному и тому же месту.