Слушать паутину нужно было в неподвижности, и мы уселись на лугу, подстелив куртки: я — в центре, остальные — как бы в форме расходящихся от меня лучей, вдоль невидимых нитей паутины. Уставшая после пробежки Юля устроилась рядом со мной, положив голову мне на колени. Пока мы учились прощупывать паутину, она задремала.
Пошёл дождь. Занятие закончилось, и мы с Юлей побежали домой. Бегать ей очень понравилось, и мы даже сделали несколько кругов возле замка, вызвав немалое удивление у его обитателей. Набегавшись всласть, Юля проголодалась и досуха высосала полуторалитровый пакет. Нужно было принять душ, и я, опасаясь оставлять её одну хотя бы на минуту, взяла её с собой в ванную комнату. Я тёрла её мочалкой и мыла ей голову, а потом она, закутанная в большую махровую простыню, сидела на кровати, а я подстригала ей волосы покороче на висках и затылке, чтобы придать её стрижке хоть какую-то приличную форму. Потом я сделала ей массаж плеч, шеи и головы, и это усыпило её, а у меня появилась возможность заняться делами.
— Ну, и что мы теперь будем делать, госпожа? — спросил Оскар. — Я уже получил от Альвареса требование вернуть президента. В противном случае, как он сказал, военные действия будут возобновлены.
— Угу, — усмехнулась я. — Последнее китайское предупреждение. Что он нам может сделать без «демонов»? Что-то мне подсказывает, что он не будет нападать на нас всерьёз: он сейчас занят кое-чем другим.
— И чем же, госпожа?
— Пока не могу точно сказать. Что-то связанное с властью, с Юлей.
— Снова интриги?
— Ну, а чем же он ещё может заниматься?
— Может, стоит попытаться вмешаться?
— Можно, конечно, но… — Я положила руку на плечо Оскара. — Вот что я тебе скажу, друг. Для «Авроры» настают последние дни… И Юле там делать нечего.
Оскар встревоженно нахмурился и навалился локтями на стол.
— Вот так новости!.. То есть, как это — последние дни?
— Сама ещё толком не знаю, дружище, — вздохнула я. — Просто чувствую. А ты разве не ощущаешь в паутине что-то грозное?
Оскар задумался.
— Сказать по правде, мне тоже как-то не по себе. Только ничего определённого я не могу вычленить из этих ощущений. Может, я ещё не так хорошо умею пользоваться паутиной, как ты?
— Боюсь, дело тут не в тебе, — сказала я. — У меня тоже всё очень смутно. Такая неопределённость в паутине — недобрый знак…
— Мрак какой-то, — проговорил Оскар.
— Нет, старина. Эра мрака как раз закончилась, и настаёт рассвет, который выгонит хищников из тени. Только не все мы его переживём.
— Не пугай меня, госпожа.
— Я не пугаю. Просто хочу, чтобы ты был готов.
Мы с Юлей вставали в пять утра — ещё засветло, и отправлялись на утреннюю пробежку от замка до леса и обратно. Это занимало около полутора часов. Юля уже начинала пробовать пользоваться крыльями, но пока у неё ещё получалось неуверенно и неуклюже. За две недели в замке в её состоянии наметилось улучшение: речь к ней постепенно возвращалась, приступов возбуждения за все эти дни случилось только два, хотя плакала она ещё часто. Я регулярно делала ей массаж, который вызывал у неё двух-трёхчасовой сон, а доктор Гермиона посоветовала для скорейшего восстановления речи разрабатывать мелкую моторику рук. Юля уже не дичилась всех подряд, приняла Карину и Вику, не боялась Конрада и Алекса, хотя на Каспара ещё посматривала исподлобья. Я надеялась, что собратья осознают, что сейчас не время припоминать Юле все её прошлые дела, и, кажется, они это осознавали. Никто не говорил ей плохого слова, все обращались с ней мягко и бережно, а также по моей просьбе старались не навязываться: Юля не любила больших скоплений народа, кроме, пожалуй, пробежек с достойными вокруг деревни. Это было её любимым развлечением, и если в какой-то день мы не бегали, она была угрюмой и плаксивой.
Вика здорово помогала мне с ней, беря на себя заботу о ней, пока я была занята. Педагогический талант у неё я заметила ещё в то время, когда в замке были дети, а Юля во многом была сейчас как ребёнок. Следуя рекомендации Гермионы работать над мелкой моторикой рук, Вика часами занималась с Юлей лепкой, вырезанием из бумаги узоров, рисованием. Конрад тоже подключился к делу, только с другой стороны: он взял на себя физическую активность Юли. Максимум, что я успевала с ней делать — это массаж, а Конрад занимался с ней гимнастикой у-шу, теннисом и плаванием. Да, они ходили на озеро и плавали в ледяной воде, после чего бежали десять-пятнадцать километров, а потом ещё и летали. Надо сказать, со всем этим аппетит у Юли стал отменный, а сон — пушками не разбудишь. И хоть Конрад много занимался с ней, Юля не пропускала утренних тренировок в деревне, а я ради неё видоизменила упражнение «единство», которое выполнялось теперь исключительно на бегу и с песней. Впрочем, достойным этот вариант нравился: