— Насколько мне известно, на организм хищника вирусы не действуют, если он нормально питается, — сказала я.
— Это верно, если говорить об известных нам вирусах, — ответила Гермиона. — Защитные силы нашего организма способны подавлять жизнедеятельность большинства распространённых в человеческой и животной среде болезнетворных микроорганизмов. Но этот вирус — нечто принципиально иное. Такое ощущение, будто он создан именно для того, чтобы поражать хищников. Это «наш» вирус.
Паутина звенела всё громче. История крылатых снова всплыла в памяти… Одновременно с войной их начала поражать болезнь. Всё повторяется.
Я отправилась вместе с Гермионой в медицинский центр, чтобы взглянуть на больных. Двое мужчин и одна девочка-подросток. Они были помещены в палаты-боксы с прозрачными стенами, и им было в этой изоляции явно не по себе: ведь больными они себя не чувствовали, разве что травмы, из-за которых и обнаружилось снижение скорости регенерации, вызывали у них тревогу. Я сказала пару ободряющих слов мужчинам, а к девочке вошла в палату, предварительно по настоянию Гермионы облачившись в защитный костюм — комбинезон с капюшоном, перчатками и маской-респиратором. Так ходили все сотрудники центра: была объявлена вирусная опасность.
Девочка была смуглой, с тёмными кудрявыми волосами и пухлыми, чуть вывернутыми губами — чувствовалась лёгкая примесь африканской крови, но черты её лица были тонкими, почти европейскими.
— Привет. Как тебя зовут? — спросила я ласково.
— Ноэми, Великая Госпожа, — ответила она робко. И спросила: — Меня ещё долго будут тут держать? Завтра Рождество… Я хочу домой.
— Если честно, не знаю, детка, — ответила я. И спросила, показав на забинтованную руку: — Что у тебя там? Сильно болит?
Она поморщилась.
— Болит немножко… Обожглась. И почему-то не заживает уже два дня.
— Можно, я взгляну? Сними повязку.
Ноэми принялась разматывать повязку. Бинт прилип к ране, и она морщилась, отрывая его. Под повязкой был ожог размером с пол-ладони, лопнувшие волдыри открывали блестящую поверхность. Оставлять это, чтобы само заживало? Если бы не вирус, регенерация заняла бы пару часов, не больше. Но сколько времени это займёт теперь? Я уже и подзабыла, как долго заживают такие ожоги у людей. Недели две? И всё это время девочка будет маяться с этой болячкой? Не долго думая, я попробовала исцелить её, но через плотную перчатку защитного костюма это почему-то не получалось. Я не сразу сообразила, что мешает перчатка, и в первую секунду удивилась: я что, разучилась исцелять? Нет, не должно быть… Стащив перчатку, я коснулась ладонью ожоговой поверхности, и через секунду она на глазах превратилась в здоровую кожу. У Ноэми вырвался возглас удивления.
Когда я вышла, Гермиона тут же подскочила ко мне с каким-то дезинфицирующим раствором.
— Аврора, что ты делаешь! — воскликнула она. — Пути передачи инфекции ещё не выяснены!
Она принялась обрабатывать мне руку, а я ободряюще улыбнулась девочке, наблюдавшей за этим через прозрачную стенку палаты.
— Так… Отпустить тебя я теперь не могу, — заявила Гермиона. — Пока не выясню, заразилась ты или нет.
— Да ты что! У меня куча дел! — запротестовала я.
— А если ты уже заразилась, и инфекция передаётся, скажем, воздушно-капельным путём? — сурово нахмурилась Гермиона. — Хочешь подвергнуть риску всех, с кем ты общаешься?
Я задумалась.
— Хм… И как долго ты думаешь держать меня на карантине?
— Не могу сказать.
— Ладно. Но раз уж я здесь застряла, вылечу тогда и их. — Я кивнула в сторону боксов, в которых находились мужчины.
Их звали Феликс и Марк. У Феликса был порез, у Марка — большой кровоподтёк в полспины. Такие повреждения обычно заживали за пару часов, а то и быстрее, но у них они держались как минимум уже двое суток. Исцелив их, я заняла своё место в точно такой же палате. Связавшись с Оскаром по паутине, я предупредила, что застряла на неопределённое время в медицинском центре.
«Что случилось, госпожа?» — тревожно зазвенели нити в ответ.
«Похоже, у нас появился какой-то вирус. Главный признак заражения — сильное замедление регенерации. Если у кого-то заметите такое — немедленно к Гермионе».
«Понял тебя».
Рождество я встретила в палате. Анализ моей крови пока ничего не показал, но Гермиона успела кое-что выяснить о распространении заразы.
— Мы обнаружили возбудителей даже в потожировых кожных выделениях, — сообщила она. — То есть, вирус может передаваться контактным путём, через прикосновение.