Я умолкла. Любовь Александровна и Вова тоже молчали. Никита держал ослабевшую и безвольную руку матери в своих и не сводил взгляда с её лица, а она смотрела на него — без слёз, не мигая, бледная и неподвижная. Поняла ли она меня? Трудно сказать. Единственное, в чём я убедилась, так это в том, что мы выбрали верную последовательность действий: сначала подлечить её сердце, а уж потом рассказывать…
Вова налил себе полную рюмку водки, залпом выпил и, зажмурившись, уткнулся в рукав. Опрокинул в себя ещё одну, закусил колбасой, налил третью, но так и не притронулся — просто сидел, уставившись на неё.
Рука Любови Александровны поднялась и легла на голову Никиты.
— Кем бы ты ни был, ты всё равно мой сын.
Мы с Никитой смотрели с крыши на машину, которая наблюдала за домом. Точнее, делали это сидевшие в ней люди.
— Вот придурки, — хмыкнул Никита. — Чего они там увидят? Надо было на ближайшей крыше пост разместить. Или на верхнем этаже.
— Они рассчитывали на то, что ты бескрылый пешеход, — улыбнулась я.
— Блин, когда же эти крылья вырастут? Конечно, мне приятно, что ты носишь меня на руках, но должно быть наоборот.
— Скоро. Через пару месяцев.
Мы стояли посреди океана вечерних огней, а над нами мерцали звёзды. Никита, взяв моё лицо в свои ладони и уткнувшись лбом в мой, сказал:
— Лёлька… Спасибо тебе за маму.
— Не за что…
Его губы защекотали мои брови и глаза, и я, зажмурившись, ёжилась под поцелуями. И впрямь как жених и невеста… Кстати!
— Ник, а это что было за заявление?
— Насчёт чего?
— Насчёт того, что я твоя невеста. Может, сначала надо было меня спросить, согласна ли я?
На меня смотрели два недоуменно округлившихся глаза.
— А ты не согласна?
Поразительно… Он ни на секунду не допускал мысли о том, что я могу сказать «нет».
И он был прав.
— Предложение где, чудак?! — фыркнула я.
— А… Вот ты о чём! — заулыбался он. — Ну так… Вот оно.
Я покачала головой.
— Мне сразу показалось, что ты не такой, как все, но чтобы настолько… Чудо ты в перьях.
В его глазах мерцала задумчивая нежность. Взяв мою руку, он обхватил большим и указательным пальцем запястье.
— Лёлька, ты согласна стать моей женой?
У меня, как обычно, не получилось сомкнуть кончики пальцев вокруг его запястья, и я заменила указательный безымянным. Теперь удалось.
— Да.
Глава 16. Не меч, но мир
Тяжёлый бронированный «Хаммер» грунтового цвета катил по коричневой от мартовской грязи трассе. «Кальтенбруннер» — полковник Радович — молча, с каменным лицом слушал мой доклад.
— Численность так называемых достойных — сто семьдесят семь. Именно они и обладают даром предвидения, благодаря которому им удаётся просчитывать ваши действия. Ещё они могут мгновенно заживлять раны и лечить болезни, а крови им требуется значительно меньше, чем обычным хищникам — около четырёхсот граммов в неделю. К вирусу они устойчивы, до сих пор среди них не обнаружено ни одного заразившегося. Ну вот, по вопросу о способе получения ими информации о готовящихся операциях — всё.
Радович, выслушав, спросил сухо:
— Есть что-то ещё?
Я сказал:
— Если разрешите, пару слов о намерениях хищников. Они не хотят войны. Заметьте, они не нападают, а только защищаются. Если достойные перейдут в наступление… Людям может очень сильно не поздоровиться. Но они этого не делают.
— Хм, и почему, по вашему мнению? — спросил Радович.
— На самом деле мирное сосуществование людей и хищников возможно, — сказал я. — На взаимовыгодных условиях. Их способности могли бы быть весьма полезными людям: например, в розыскном деле пригодилось бы их чутьё, а о целительском даре и говорить нечего. Зачем воевать, если можно сотрудничать? Хищники людям — свои способности, люди им — пищу, на той же донорской основе. Не так уж велика их численность, чтобы человечество не могло их прокормить. А польза от них могла бы быть огромная.