Так, а вот и машина — у обочины лесной дороги, метрах в пятнадцати, с открытым капотом. Заглохла, похоже. Я прыгнул за дерево и осторожно, вполглаза, выглянул. Тот, кто возился под капотом, был точно Дэн — иголка, а вот его «ниточки» не было видно, но её присутствие я чётко ощущал. Она была где-то поблизости. Гм… Почему мне казалось, что она наверху?
— Ты у меня на мушке, — раздался женский голос. — Всё оружие — на землю, живо!
Я поднял взгляд. Вот она, «ниточка» — взгромоздилась на ветку соседней сосны, совсем как ворона из басни, разве только у той не было автомата и такого злющего взгляда. Да, кстати, и на ёлке она сидела, кажется?..
— Спой, светик, не стыдись, — хмыкнул я.
Она свирепо скривила свой весьма симпатичный ротик, приподняв верхнюю губу и продемонстрировав хищный оскал, а холодные глаза так и сверлили меня. Честное слово, так и хотелось шлепком по попе сбить с верхотуры эту стервочку, чтобы наглости у неё поубавилось. Вздумала в меня целиться, зараза! Вот только как дотянуться отсюда до её попы?.. Гм.
— Заткнись, — был её ответ. — Оружие на землю, или стреляю! А стреляю я хорошо, учти. Попаду тебе аккурат между глаз!
Теперь я понял, что у них за связь: капелька его крови текла в её жилах, и их можно было принять за дальних родственников. Даже в запахе была какая-то общая нотка, еле-еле уловимая, но… Что-то общее было, несомненно.
Я медлил, а стервочка вся изнервничалась на ветке: Дэн как будто не видел и не слышал ничего, возясь под капотом заглохшей машины. Странно. Не верилось, что он меня не почуял, а уж голоса наши не услышать он просто не мог. С такого расстояния и человек услышит, а хищник — уж тем более, в два счёта.
— Не стреляй в меня, золотце, — сказал я. — Я пришёл с миром.
Девица на сосне только скалилась, по-прежнему целясь в меня.
— Не болтать! Оружие на землю, я сказала!
Тут вдруг ветка под горе-вороной подломилась, и она с визгом рухнула вниз… прямо в мои объятия. Ошарашенно хлопая глазами, она смотрела на меня, а я сиял улыбкой.
— Поставь-ка девушку, — раздался вдруг голос Дэна. — Не твоя, не лапай.
Очутившись на ногах, она принялась по-птичьи отряхивать «пёрышки», а я встретился взглядом с Дэном. Да, в хищника он превратился окончательно и бесповоротно: в его глазах, опушённых светлыми, будто схваченными инеем ресницами, мерцал этот характерный блеск — холодный багровый отсвет зимнего заката. Он тоже всё понял, и в его взгляде отразилось угрюмое уныние.
— И ты тоже…
Ответа не требовалось: и так всё было ясно. Помолчав, Дэн со вздохом протянул мне руку:
— Ну, здорОво, браток…
Я пожал её. Девица переводила недоуменный взгляд с меня на Дэна и обратно.
— Познакомься, это Ник, — представил ей меня Дэн. — Мы с ним служили вместе. Ник, это Злата.
— Лейтенант Войцеховская, — поправила она, колюче блеснув глазами.
Да, гонора у неё было много, даже чересчур — для того незавидного положения, в котором они с Дэном оказались.
— Очень приятно, — сказал я.
Через пять минут мы сидели в машине: я на заднем сиденье, они — на передних, переваривая всё то, что я им немедленно сообщил. Мой рассказ был предельно короток.
— Н-да, — проговорил Дэн задумчиво. И добавил, обращаясь к девушке: — Попали мы с тобой, Ниточка.
Это слово — «Ниточка» — задело невидимую струнку… Я угадал про иголку и нитку. А в следующий миг почувствовал, о чём она подумала: убить меня и бежать… Уловить её порыв мне не стоило никаких усилий: такими «громкими» были её мысли. Наши взгляды встретились, и она тут же испуганно потупилась. Что ж… Я не винил её и вполне понимал.
— И ты попал, — добавил Дэн, подняв взгляд на меня. — Мы все попали.
— У меня на всё про всё двенадцать часов, — сказал я. — На путь от места высадки до вас, на саму ликвидацию и дорогу до условленного места. Ваши трупы я должен предъявить им.
Под вопросительно-напряжённым взглядом Дэна меня даже пот прошиб.
— Надеюсь, у тебя есть соображения?
— Есть, вот только не знаю, успеют ли они, — пробормотал я.
— Кто — они? — спросил Дэн.
— Достойные, — ответил я.