— Не для того мы вели такую войну, чтобы вот так отдать им тебя!
Она встала с кресла, чтобы быть со мной на равных и не смотреть снизу вверх, но с портрета на стене я всё равно смотрела на неё сверху вниз: портрет висел высоко.
— Юля, тех, с кем мы воевали, уже нет. И того, против чего боролись, тоже. Ты за идеями не видишь людей. Конкретных людей с конкретными проблемами.
Она усмехнулась:
— И ты решаешь их конкретные проблемы в бизнесе?
— В том числе. Почему они испытывают притеснения со стороны «Авроры» в деловой сфере? Это нечестно, так не должно быть и такого не будет.
Юля, видимо, испытывала на мне свои способности к внушению, сверля меня тяжёлым взглядом. Тщетно.
— Аврора, я тебя не узнаю. С какой стати ты стоишь на защите интересов Ордена?
— С такой, что они принадлежат к той же расе, что и члены «Авроры», а ещё потому что я — хочешь ты того или нет — Великий Магистр Ордена. И не формальный, как ты того желала, а настоящий. И ничего плохого в том я не вижу. Корме того, собратья поверили мне и рассчитывают на меня.
С каждым моим словом страсти в ней бурлили и клокотали всё сильнее, она была вся как кипящий котёл злости и возмущения. Едва последнее слово отзвучало, как весь её кипяток выплеснулся через край.
— И ты уже забыла, что они с тобой сделали?! Кэльдбеорг уже не в счёт? И то, что они с тобой вытворяли там? Неужели ты всё простила и забыла?
Я положила руку на её плечо, и она, будто под гнётом невидимой тяжести, опустилась в кресло.
— Успокойся. Не надо кричать, я хорошо слышу. Ты ратуешь за вечное мщение? Нет уж, уволь. Я всё помню, но счета закрыты, по ним заплачено. Все, кто когда-либо причинил мне боль, уже мертвы. А те, кто остался, не имеют непосредственного отношения к этому. Повторяю: за абстрактными идеями ты не видишь людей. Конкретных. Ты хотела, чтобы я, став главой Ордена, распустила его? Этого не будет. Я считаю, что Орден и «Аврора» могут сосуществовать нормально и друг другу не помешают: мир большой, места всем хватит.
Да, похоже, не по нутру ей пришлись мои слова. Как говорится, не пошло, в горле застряло. Её аж всю передёрнуло, а я села в соседнее кресло и засмеялась.
— Юль, ну чего ты психуешь сидишь, а? Ты скажи мне ясно и конкретно: что тебя не устраивает?
Нет, не призналась — встала, пробормотала что-то насчёт неотложной встречи и вышла такой походкой, будто только что сидела не в мягком кресле, а на утыканной гвоздями доске.
Для прогулок я обычно переодевалась в форму «чёрных волков»: она была мне и привычна, и удобна. Налетавшись над вечерними городами, над мерцающим океаном их огней, я почувствовала, что пора немного подкрепиться, и направилась в ближайший пункт питания. Как уже говорилось, они были замаскированы, и некоторые из их находились при офисах «Авроры». Девушка на рисепшене, увидев форму «волков», привычно спросила:
— Вы перекусить?
Больше в холле никого не было, но за такой вопрос следовало бы сделать ей замечание: а если бы здесь находились люди?
— Так точно, — усмехнулась я.
— Проходите, пожалуйста.
Не успела я дойти до двери с заветной надписью «только для персонала», как вдруг услышала звуки скандала. Двое охранников волокли яростно сопротивляющуюся девушку, и похоже, прямо из хранилища.
— Пустите, придурки! Больно же делаете клешнями своими! — кричала девица, тщетно пытаясь вырваться из мощных лап охраны. — Вы не имеете права…
— Шагай давай, — басили они в ответ. — Разберёмся.
Ба, знакомые всё лица! Это же та журналисточка с наглыми и цепкими серо-зелёными глазами. Как, она сказала, её зовут? Виктория Безенчук. Оказывается, я даже имя помню.
— Ребята, в чём дело? — спросила я.
— Да вот, эта особа пробралась в хранилище.
— Как такое возможно? А вы здесь на что?
— Да чёрт его знает, как…
Я пронзила охранников таким взглядом, что оба посерели с лица.
— Ответ неверный. А верный — «мы здесь для того, чтобы не допускать нежелательных лиц туда, где им быть не следует». А вы с этим как раз и лопухнулись.
Виктория стреляла вокруг злым и колючим взглядом, в котором, впрочем, чувствовалась изрядная доля страха и морального шока. Похоже, она увидела более чем достаточно. И что прикажете с ней делать? Снова стереть память? Исключено: повторное вмешательство могло искалечить её психику. На совести «Авроры» уже было несколько сломанных человеческих судеб, и после этого док Гермиона отказалась проводить коррекцию памяти повторно. Впрочем, такое происходило нечасто… И вот, случилось ещё раз. Ну почему именно с этой девочкой?!