Нет, меня не выгнали из дома. Я сам так решил. Временно. Там посмотрим.
Часы тоже при мне: шесть ноль три. Сколько я спал? Два часа.
Вода прохладно струится по бритой голове. Этой причёске — семь дней.
Гель из баллона, треск срезаемой щетины. Война — не война, развод — не развод, а лицо должно быть в порядке.
Это последняя свежая рубашка. Дальше — вопрос.
Слегка взбодрившийся, с освежёнными холодным умыванием глазами, возвращаюсь в кабинет. Кнопка внутренней связи.
— Келли, принеси мне литровый пакет из хранилища.
— Сию минуту, сэр.
Голова всё-таки чуть тяжёлая, несмотря на бодрящие водные процедуры. Недосып уже становится хроническим.
Келли входит с пакетом, кладёт на стол. Глаза — встревоженные. По одному его виду можно сразу определить, случилось что-то или нет.
— Так, что там ещё?
— Сэр, только что доложили: «волки» устроили забастовку. Отказываются покидать территорию базы и выполнять какие-либо приказы.
— Что требуют?
— Пока неясно. Но у них было обнаружено вот это.
На стол ложится телефон. Ловкие пальцы Келли нажимают кнопки, отыскивая нужный файл. Так и есть, то самое обращение Авроры.
— Чей телефон?
— Командира «волков», сэр.
Так, не будем пороть горячку, сначала выясним, в чём причина. Хотя, скорее всего, из-за Алекса. Как он ухитрился сбежать прямо из-под топора гильотины? Хотя, как ни странно, я почему-то рад, что он остался жив. Похоже, это и впрямь какие-то сверх-хищники. Что за секретное оружие Орден нашёл в этой Цитадели?
Я прибываю на базу. Да, тут и впрямь забастовка — сидячая. Но не грозит ли она перерасти в вооружённый мятеж?
— В чём дело, бойцы?
Тяжёлое молчание, угрюмые лица. Враждебность зашкаливает, бочка пороха вот-вот рванёт.
— В чём дело? Что за неповиновение? — повторяю вопрос.
Блондин с дерзкими зелёными глазами, сделав шаг вперёд, спрашивает с вызовом:
— Где наш командир?
— Я ваш командир, — отвечаю я. — Вы разве не в курсе?
— Нашим командиром всегда был Алекс, а не вы, — дерзит он. — Куда вы его дели?
— Ваше имя, боец? — требую я.
— Дьюк Новак, — бесстрашно отвечает он.
— Так вот, боец Новак, Александр Дилайла оказался предателем, — говорю я. — В срыве диверсионной операции в пунктах питания Ордена виновен он. Он предупредил Орден, и они смогли предотвратить диверсию.
— Значит, у него были причины так поступить, — говорит Новак.
— Вы его оправдываете?! — Приходится повысить голос на этого наглеца. Похоже, они тут все заодно.
— Мы его понимаем, — подаёт голос другой «волк», скуластый, с тёмным ёжиком волос и угрюмыми чёрными бровями, похожий на мексиканца. — Вся эта затея с войной — дерьмо собачье. Та история в клубе — подстава.
— Вы что, верите Великому Магистру Ордена больше, чем президенту «Авроры»?
— Мы верим Авроре, — отвечает угрюмобровый. — А у президента крыша поехала.
— Вы знаете, что вам светит за оскорбление президента «Авроры»? — цежу я сквозь зубы.
— А не пошёл бы ты? — И с усмешкой угрюмобровый добавляет: — Если что — меня зовут Хименес.
Тишина. Засранцы, возомнили себя элитой, мать их… Разбаловала их в своё время Аврора, вбила им в головы, что они какие-то исключительные, а стоило чуть их поприжать — сразу взвыли, не нравится им!
— Как ты разговариваешь со мной, «волчонок»?
— А что ты нам сделаешь? Прикажешь нас всех перестрелять? Давай, только тебе это дорого будет стоить. Половину своих серых уложишь. А тебе мы никогда не будем подчиняться. Или верни Алекса, или мы пополним собой ряды Ордена, потому что «Аврора» превратилась в хрен знает что! Не в такую «Аврору» мы вступали!
Надо тянуть время. Атмосфера слишком взрывоопасная, любое резкое движение — и бабах. Может, что-нибудь и удастся придумать, а пока…
— Хорошо, мы подумаем, как быть. Пока я бы попросил вас не делать резких движений.
— Алекс будет возвращён? — спросил угрюмый Хименес.
— Я сказал, подумаем!! — рявкнул я.
Поганая ситуация. Так, в кабинет, подумать. Говорил же я Юлии, что не следует с ним так жёстко, потому что тогда мы потеряем «волков». Нет же, завизжала с пеной у рта: казнить, нельзя помиловать. И правда, совсем крышу снесло у бабы. Климакс, недотрах, или просто шиза?
Телефон… Ну, кто там ещё? О, президент, легка на помине.
— Каспар, что там за буза у «волков»?
— Уже разбираюсь, госпожа президент, — отвечаю я.
— Есть что доложить?
— Немного.
— Ко мне, быстро!
— Слушаюсь.
На полпути — снова телефон. Гм, странно… Регина. Почему мне кажется, что она не по поводу развода?