Глава 5. Два провалившихся переворота.
Почти сорок лет с 1725 года, по 1762 год страной правили временщики и фавориты, расхищая казну и заботясь только о своем собственном благополучии. И вот, после смерти Елизаветы Петровны, на российском престоле, абсолютно законно оказался внук Петра I, ничем и никому не обязанный.
Предыдущих правителей ставили либо высшие сановники (Екатерина I и Анна Иоанновна), либо гвардейские полки (Елизавета Петровна), а ВК Пётр Фёдорович стал императором благодаря происхождению и манифесту Елизаветы Петровны № 8658 от 7 ноября 1742 года, объявившей его своим наследником. Официально были соблюдены все формальности и, казалось, что не должно возникнуть никаких препятствий для спокойного перехода власти. Однако так только казалось, поскольку препятствие уже давно существовало под боком в лице его «любящей жёнушки» ВК Екатерины Алексеевны. К несчастью она приходилась Петру еще и троюродной сестрой – очень важный фактор, сыгравший в этой драме решающую роль.
Нищая принцесса из захудалого немецкого рода, которой несказанно повезло, и она в одночасье стала великой княгиней, а затем и императрицей по мужу. Что ещё нужно для полного счастья – живи и радуйся! Не любишь мужа, так тебя никто не неволит, любовников меняешь, как перчатки, никто тебе не мешает. Мало денег? Содержание великой княгини (комнатная сумма) всего 30 000 рублей в год. Маловато! Однако, став императором муж (Пётр III) увеличил эту сумму в четыре раза, до 120 000 рублей год (указ № 11.443 от 18 февраля 1762 года). Опять мало? Так что же тебе нужно?
ВК Екатерине Алексеевне НУЖНО ВСЁ!!!
Одна беда – никаких официальных прав на российский престол у неё нет! Вот, досада! Ведь София Фредерика Августа (Екатерина Алексеевна), из того же Гольштейн-Готторпского дома (по матери), как и Карл Петер Ульрих (Пётр), а какая разница. Она никто и звать никак, а он наследник сразу трёх престолов - герцогства Гольштейн (по отцу), Российской империи (по матери, как внук Петра I) и королевства Швеция (по бабке – старшая сестра Карла XII). Вопиющая несправедливость!
Первоначально она рассчитывала на свои женские чары, считая, что благодаря своей красоте и уму, без особого труда будет управлять «глупым» мужем, однако, очень скоро поняла, что этот вариант не прокатит. Упрямый и недалекий (по её мнению) «голштинский выродок» отказывался подчиняться, более того, дал понять, что мнение жены его абсолютно не интересует. Наглец!!!
После рождения сына, ВК Павла Петровича, появилась возможность стать регентшей при малолетнем императоре, как Анна Леопольдовна, но для этого нужно было изменить завещание Елизаветы Петровны в пользу внука и избавится от мужа. На этой почве и происходит сближение ВК Екатерины Алексеевны с канцлером Бестужевым, которого она раньше терпеть не могла. Она мечтает о российской короне, а он стремится сохранить и упрочить свое положение. На пути обоих к достижению цели стоит один и тот же человек – ВК Пётр Фёдорович! Бестужев предлагает простой и надёжный план – устранить наследника (ВК Петра Федоровича) и подменить завещание императрицы. Учитывая, что при Елизавете Петровне канцлер обладал большой властью и обширными связями, этот план был вполне осуществим.
В это же время Екатерина близко сошлась с английским послом Чарльзом Уильямсом (1) у которого выпросила взаймы (якобы на подарки и подкупы) 10 000 фунтов стерлингов, или 44 000 рублей по тому курсу. Обширная переписка Екатерины и Уильямса сохранилась, благодаря чему мы имеем прекрасную возможность узнать, что ещё в 1756 году ВК Екатерина Алексеевна примеряла на себя корону при живой императрице.
В ответ по вашим собственным делам я скажу вам: «Сделайте меня императрицей, и я утешу вас». (Из письма Екатерины к Уильямсу)
В процессе переписки обсуждается и план переворота, где речь идет только о самой Екатерине и ВК Павле Петровиче, а имя ВК Петра Федоровича не упоминается вовсе, как будто его вообще нет.
На все лады муссируется здоровье Елизаветы, которая (вот, наглость!) никак не хочет помирать! В одном из писем очередной любовник Екатерины Станислав Понятовский (в то время личный секретарь Уильямса) с нескрываемым раздражением пишет ей:
«Ох, эта колода! Она просто выводит нас из терпения! Умерла бы она скорее»!