Рюльер немного напутал (а может быть переводчик), Екатерина сочинила не речь, а наставление или, говоря современным языком, инструкцию, где по пунктам было расписано поведение Петра после смерти Елизаветы. Всего было 17 пунктов и только в 11 пункте намечалось собрание Конференции, где Петр должен был предъявить свои права на престол (!), а в 13 пункте кто-либо из сановников (вероятно, фельдмаршал кн. Трубецкой Н.Ю.) якобы объявит об этом гвардейским полкам. Нужно запомнить одну простую истину – Екатерина никогда ничего не делала просто так, ни для кого, а уж для «любимого» мужа, тем более. В то время, пока Пётр будет скрупулезно выполнять пункты инструкции, заговорщики рассчитывали его по-тихому арестовать и в Сенате зачитать подложное завещание Елизаветы, по которому корона переходит к ВК Павлу Петровичу (а может быть и к Екатерине напрямую), а регентшей назначается ВК Екатерина Алексеевна. Пётр вроде согласился, но потом все переиграл, чем и расстроил планы заговорщиков. Именно об этом и пишет Клод Рюльер.
Датский дипломат Шумахер представляет ситуацию в более законном виде:
«Между тем достойные доверия, знающие люди (Екатерина) утверждали, что императрица Елизавета и впрямь велела составить завещание и подписала его собственноручно, в котором она назначала своим наследником юного великого князя Павла Петровича в обход его отца, а великую княгиню (Екатерину) – регентшей на время его малолетства. Однако после смерти государыни камергер Иван Иванович Шувалов вместо того, чтобы распечатать и огласить это завещание в присутствии Сената, изъял его из шкатулки императрицы и вручил великому князю. Тот же якобы немедленно, не читая, бросил его в горящий камин».
Как видим, в обеих версиях всё вертится вокруг «завещания» Елизаветы, только в первом случае оно подложное (Рюльер), а во втором (Шумахер) якобы подлинное. Ежу понятно, что слухи о лишении ВК Петра Федоровича престола и назначении ВК Екатерины Алексеевны регентшей распускала сама Екатерина и ее подельники. Уверения Екатерины II, что Шуваловы собирались «переменить наследство» и даже якобы консультировались по этому поводу с Никитой Ивановичем Паниным, мягко скажем, не соответствуют действительности.
«В 1761 – 1762 годах Шувалов И.И. составил для Елизаветы Петровны по ее повелению записку. Данная записка содержала ряд предложений по реформированию государственного устройства, включая проект манифеста о введении в России «фундаментальных законов» и их перечень из 16-ти пунктов. Записка открывалась предложением учредить при дворе один раз в неделю «сенатское заседание», на котором должна была присутствовать сама императрица. При этом Шувалов И.И. считал необходимым привлечь к работе заседания наследника – ВК Петра Федоровича, в присутствии которого следовало обсуждать наиболее важные проблемы внутреннего управления. Такая мера, по мнению Шувалова И.И. должна была возбудить в наследнике «должную благодарность как к матери и государыне» и дать «ему сходное с его рождением и достоинством и «отъиметь случай приносить ему многия разных злых льстецов внушения»». Это свидетельствует о том, что на рубеже 1760 – 1761 годов Шувалов И.И. (и сама императрица) рассматривал ВК Петра Федоровича в качестве приемника Елизаветы». (Киселёв М.А.)
Положение зимой 1761 – 1762 года действительно было серьезное, и только поддержка клана Шуваловых обеспечила законный переход власти в руки Петра III.
«Но как бы то ни было, Пётр Фёдорович вполне мирно взошел на трон, не встретив ни малейшего сопротивления. Он был тотчас признан и принял присягу под именем Петра III. Все было спокойно, если не считать того, что при дворе как будто опасались каких-то волнений. Еще за 24 часа до смерти императрицы были поставлены под ружье все гвардейские полки. Закрылись кабаки. По всем улицам рассеялись сильные конные и пешие патрули. На площадях расставлены пикеты, стража при дворце удвоена. Под окнами нового императора разместили многочисленную артиллерию – она стояла там долго, пока не рассеялись опасения, и лишь по прошествии восьми дней её убрали. Ещё более удивительным был последовавший за этим поступок императора по отношению к камергеру Ивану Ивановичу Шувалову. Он вменил ему в вину, что тот сразу после кончины императрицы представил (Петра) дворцовой страже и отрекомендовал в качестве их будущего императора. Как будто не было ясно само собой, что внук Петра I и в течение многих лет официальный наследник престола должен принять власть вслед за императрицей Елизаветой»! (Шумахер)