Добил чиновников Указ № 11.437 от 7 февраля 1762 года «О присутствии по всяким делам в Сенате всем Сенаторам кроме президентов трёх Коллегий». Чиновников заставили приходить на работу и заниматься делами! Ужас!!!
Французский дипломат Лаво записал распорядок дня министра Панина Н.И.:
«Он очень любил еду, женщин и игру; от постоянной еды и сна его тело представляло одну массу жира. Он вставал в полдень; его приближённые рассказывали ему смешные вещи до часу; тогда он пил шоколад и принимался за туалет, продолжавшийся до трёх часов. Около половины четвёртого подавался обед, затягивавшийся до пяти часов. В шесть министр ложился отдохнуть и спал до восьми. Его лакеям стоило большого труда разбудить его, поднять и заставить держаться на ногах. По окончании второго туалета начиналась игра, оканчивавшаяся около одиннадцати. За игрой следовал ужин, а после ужина опять начиналась игра. Около трёх часов ночи министр уходил к себе и работал с Бакуниным, главным чиновником его департамента. Спать он ложился обыкновенно в пять часов утра».
Для человека, привыкшего к подобному образу жизни, указы Петра III по наведению порядка это конец карьеры, потеря положения и влияния. Выбор невелик, либо работа по восемь-десять часов, либо отставка.
Панин и остальные нашли третий путь – поддержали Екатерину, обещавшую им сытую и спокойную жизнь!
Действия Петра III - точное повторение прусской системы Фридриха-Вильгельма I (отца Фридриха II) по наведению порядка в стране, после Версальской роскоши предыдущего короля – его отца Фридриха I.
«Уютный и веселый жизненный уклад, сложившийся при Фридрихе I (поклонник версальского образа жизни, как и Елизавета Петровна), уходил в небытие. Отныне каждый должен был исполнять свои обязанности пунктуально и в срок. Не могло быть и речи о промедлении с принятием решений; все поступавшие бумаги следовало обрабатывать немедленно; требовать повторного представления документов было нельзя. Министров, тайных советников, секретарей и прочих канцелярских служащих охватывал ужас, когда они получили из Вустерхаузена (резиденция короля) бумаги с неизменной припиской, сделанной рукой короля: cito! cito! – Быстро! Быстро!» (Вольфганг Фенор)
Многие в негативном свете представляют попытку Петра III создать российский свод законов, базируясь на «Прусский кодекс».
«Был приказ руководствоваться им («Прусским кодексом») во всей России. Но по невежеству переводчиков или по необразованности русского языка, бедного выражениями в юридических понятиях, ни один сенатор не понимал сего творения, и русские в тщетном опыте сем видели только явное презрение к своим обыкновениям и слепую привязанность к чужеземным правам». (Рюльер)
Француз немного напутал. Вспомним, как создавалось «Соборное уложение 1649 года». Для выработки проекта Уложения была создана специальная комиссия во главе с князем Одоевским Н.И. В неё вошли: князь Прозоровский С.В., князь Волконский Ф.Ф. и два дьяка Гаврила Леонтьев и Грибоедов Ф.А.
Источниками для составления Уложения было как русское, так и зарубежное законодательство:
- Указные книги приказов.
- Судебник 1490 года и Судебник 1550 года.
- Литовский статут 1588 года.
- Челобитные.
- Кормчая книга (Византийское право).
- Моисеево законодательство (10 заповедей).
- Второзаконие (пятая книга Ветхого завета).
В результате продуктивной работы уже 1 сентября 1748 года было начато рассмотрение проекта на Земском соборе, а 29 января (8 февраля) 1649 года закончено составление и редактирование Уложения. Никакой волокиты и демагогии, как это было при Петре I, Елизавете Петровне и будет при Екатерине II. Именно так и предлагал поступить Петр III – перевести на русский язык «Прусский кодекс», и на его основе создать свой, российский, тем более что в обеих странах монархическая форма правления и крепостное право. Чтобы понять, что представляет собой «Прусский кодекс» вернемся к Фридриху-Вильгельму I.
«Уже 4 марта (1713 года) Фридрих Вильгельм вызвал к себе в Вустерхаузен тайного советника Бартольди. Молодой король прочел ему гневную лекцию о положении дел в области юстиции и об адвокатах с прокурорами, специально запутывающих или затягивающих дела, дабы разорять людей и наживаться на их бедах. Каждое слово, произнесенное Фридрихом Вильгельмом, было абсолютно справедливым, и Бартольди тоже предпочел дать грозе отбушевать, не издав ни звука. Наконец король сказал: «Я требую, чтобы правосудие в моей стране вершилось чистыми руками, было быстрым и беспристрастным, равным для людей бедных и для богатых, для знатных и для простых!» На том Бартольди и расстался с королем… 21 июня были опубликованы «Поправки и уточнения касательно юстиции», разосланные в органы правосудия по всей стране со строгим наказом чиновникам: представить «во избежание неблагоприятных последствий» свои критические замечания в течение трех месяцев. В первом наброске Всеобщего свода законов Пруссии всячески осуждалось «преступное усердие» судов выносить приговоры в ущерб беднякам ради защиты якобы королевских интересов. Там же предусматривались наказания судьям, позволяющим себе толковать справедливость в пользу властей. Это являлось самой настоящей революцией. В тысячелетней истории западных стран короли еще никогда не провозглашали одно и то же право «для бедных и для богатых, для знатных и для простых». (Вольфганг Фенор)