Можно вспомнить и её записку, в которой «приказывала задержать бывшего императора, если тот вдруг объявится в Лифляндии и живого или мёртвого доставить в Петербург». Умеющий читать между строк прекрасно поймёт намёк!
Вот свидетельство самой Екатерины:
«Во всём этом не было коварства, а всему причиною дурное поведение известной личности, без чего, конечно, с ним ничего не могло бы случиться». (Из письма Екатерины II к Дени Дидро 1768 год)
Как видим, никакой речи о естественной смерти от геморроидальных колик и заворота кишок нет и в помине. Фактически, это признание в убийстве! Типа, не хотели, но так получилось. И тут же называется причина – «дурное поведение известной личности»! Правда, в чём именно выражается это «дурное поведение» не сказано. Наверное, в том, что сам не помер!!!
«Когда лица, окружавшие Екатерину, окончательно убедились, что устранение Петра признаётся ею вполне необходимым, они решили измыслить к тому средства без её ведома и привести их в исполнение без её согласия. В этом были заинтересованы, прежде всего, все личные сторонники Екатерины, те «избранники народа», которые «подвигли» императрицу стать во главе движения. Они были заинтересованы в этом гораздо более чем сама Екатерина». (Бильбасов В.А. «История Екатерины Второй», Том 2)
Короче, Екатерина II была заинтересована в смерти Петра III, но приказа убивать его не отдавала, это сделали её сторонники, а конкретно - братья Орловы. Как и всегда хитромудрая императрица остаётся в тени и «загребает жар, чужими руками».
Датский дипломат Андреас Шумахер, которого трудно заподозрить в симпатиях к Петру III, прямо обвиняет в убийстве Екатерину:
«Нет, однако, ни малейшей вероятности, что это императрица велела убить своего мужа. Его удушение, вне всякого сомнения, дело некоторых из тех, кто вступил в заговор против императора и теперь желал навсегда застраховаться от опасностей, которые сулила им и всей новой системе его жизнь, если бы она продолжалась». (Шумахер «История свержения и смерти императора Петра третьего»)
Обратим внимание, что Екатерина II всегда действует исподтишка. Вернёмся немного назад.
8 июня 1762 года на заседании Сената в присутствии императрицы было принято решение арестовать Петра III и заточить его в Шлиссельбургскую крепость. Понятно, что публично заявлять о планируемом убийстве Екатерина не будет, поэтому действует обходным путём. В этот же день (28 июня) в крепость направлен генерал-майор Савин якобы для устройства помещения (делать вид). После отречения и ареста Петра III (29 июня) выясняется, что помещение ещё не готово (никто в этом и не сомневался) и свергнутого императора «временно» отправляют в Ропшу, а переписка между Сенатом и генералом Савиным по вопросам, связанным с подготовкой помещения внезапно обрывается 2 июля и далее никаких указаний не поступает. Что же произошло?
Судя по всему, уже 3 июля 1762 года император был мёртв.
Есть две записки Алексея Орлова к Екатерине:
«Матушка милостивая государыня здраствовать вам мы все желаем нещетныя годы. Мы теперь по отпуске сего писма и со всею камандою благополучны, толко урод наш очень занемог и схватила ево нечаенная колика, и я опасен, штоб он севоднишную ночь не умер, а болше опасаюсь, штоб не ожил. Первая опасность для того, што он вено здор говорит и нам ето несколко весело, а другая опасность што он действително для нас всех опасен для тово што он иногда так отзывается, хотя в прежнем состояни быть». (2 июля 1762 года)
«Матушка наша милостивая государыня. Не знаю што теперь начать, боюсь гнева от вашего величества штоб вы чево на нас неистоваго подумать не изволили и штоб мы не были притчиною смерти злодея вашего и всей Роси также и закона нашего. А теперь и тот приставленной к нему для услуги лакей Маслов занемог, а он сам теперь так болен што не думую штоб он дожил до вечера и почти совсем уже в беспаметстве, о чем уже и вся команда здешняя знает и молит бога штоб он скорей с наших рук убрался. А оной же Маслов и посланной офицер может вашему величеству донесть в каком он состояни теперь ежели обо мне усумнится изволите. Писал сие раб ваш… рны…» (3 июля 1762 года)
В нижней части письма, там, где должна располагаться подпись кто-то выдрал часть текста. Что конкретно было вырвано, сейчас уже невозможно определить. Поскольку на первом письме есть подпись, то вероятно она была и на втором, вот только вырывать её не имело никакого смысла. Разбирая по указанию Николая I секретные бумаги, Д.Н. Блудов просмотрев «ропшинские документы» написал на обложке, где хранились два письма Григория Орлова: