Теперь вернёмся к «Запискам» Екатерины II. Утверждение, что А.И. Глебов слыл «бездельником», мягко говоря, не соответствует действительности, что подтверждает и сама императрица.
«У Глебова очень большие способности, соединенные с равным прилежанием; это олицетворенная находчивость, но он плут и мошенник, способный, однако на большую привязанность». (Екатерина «Портреты нескольких министров»)
Напомним, что Глебов был одним из главных разработчиков указов Петра III («О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» и «Об уничтожении тайной канцелярии»), а все эти документы, как мы уже могли убедиться, хорошо продуманы. Однако его положительные качества напрочь перечёркивались непомерной алчностью и неразборчивостью в выборе средств достижения цели, вот только, причём здесь Пётр III?
Александр Иванович Глебов сделал блестящую карьеру благодаря протекции своего покровителя Петра Ивановича Шувалова - видного государственного деятеля при Елизавете Петровне. В 1754 году Глебов занял должность обер-секретаря Сената, а в 1756 году стал обер-прокурором Святейшего правительствующего синода. В 1756 году по совету своего покровителя А.И. Глебов женился на вдове М.С. Чоглоковой (2), которая умерла через полтора месяца после свадьбы. Никакого криминала, вдова находилась в последней стадии чахотки. Несмотря на полученное наследство и солидное жалование Глебову катастрофически не хватало денег на «достойную жизнь» в столице. Желая поправить свои финансовые дела, он обратил внимание на винные откупа. Дело в том, что в 1755 году его покровитель П.И. Шувалов, преследуя личные корыстные цели, протолкнул указ (№ 10.466 от 19 сентября 1755 года) дающий помещикам без торгов брать на откуп города и уезды, в которые поставлялось вино с их заводов. Этот указ фактически позволял дворянам монополизировать винокурение и поставки вина, вытеснив с внутреннего рынка сибирских купцов, которым предлагалось либо продать свои предприятия, либо закрыть их. Глебов начинает скупать купеческие винокурни в Иркутской провинции, которая тогда входила в состав Сибирской губернии. В 1756 году он уплатил за винный откуп в Иркутской провинции 58 000 рублей и тут же продал его двум петербургским купцам за 160 000 рублей. В Иркутск он отправил своего представителя Евреинова, который должен был принять у купцов винокурни. И тут нашла коса на камень – местные купцы не желали расставаться с выгодным делом и вдобавок, заручились поддержкой вице-губернатора генерал-майора Вульфа. Переговоры ни к чему не привели, и Глебов обратился в Сенат с заявлением о нарушении иркутскими купцами закона. Рассмотрев претензии обер-прокурора, Сенат в начале 1758 года отправил в Иркутск следователя П.Н. Крылова, которому было велено «…по доношению господина Глебова следствие производить надлежащим порядком, чиня основательные, в чем кому надлежит допросы без наималейшего послабления и поноровки». Крылов прибыл в Иркутск с неограниченными полномочиями и отрядом казаков (по разным данным от 25 до 75 человек). Просмотрев все дела, касающиеся питейных сборов за последние тридцать лет (1728 – 1758) он объявил, что за эти годы иркутяне недоплатили в казну (наворовали) круглую сумму в 800 000 рублей и принялся в буквальном смысле выколачивать из купцов «недоимки». Побоями и истязаниями ему удалось собрать 150 000 рублей.
«Крылов прославился не только вымогательствами, истязаниями и пытками, но и блудом. Иркутская летопись зафиксировала факты того, как следователь угрозами и истязаниями принуждал купеческих жен и дочерей к сожительству, растлевал малолетних, причем делал это публично. Летопись отметила садистские наклонности коллежского советника: поселившись в доме Ивана Мясникова, он превратил его в тюрьму и пыточную, а за «несклонность» жены хозяина к сожительству велел мужу бить ее батожьем, и тот к удовольствию следователя сек супругу. Жена, спасаясь от истязаний Крылова, вынуждена была скрываться у знакомых. На совести Крылова растление десятилетней девочки, изнасилование дочери купца Ивана Воротникова». (Павленко Н.И.)
Страшная картина полнейшего беззакония. Вице-губернатор Вульф, в июне 1759 года написавший на Крылова жалобу лично Елизавете Петровне, получил от Сената выговор за прямое обращение к императрице, минуя надлежащие инстанции: «к самой ее императорскому величеству того донесения присылать не надлежало и впредь бы такого дерзновения не чинить». Одновременно Сенат выражал благодарность ретивому следователю, деятельность которого принесла казне 150 000 рублей.