Умело пользуясь эти «средством» Потёмкин добился благосклонности Екатерины II и даже сохранил своё положение и влияние после расставания. У своих современников Григорий Александрович Потёмкин оставил противоречивое впечатление.
«Никогда ещё ни при дворе, ни на поприще гражданском или военном не было царедворца более великолепного и дикого, министра более предприимчивого и менее трудолюбивого, полководца более храброго и вместе нерешительного. Он представлял собой самую своеобразную личность, потому что в нём непостижимо смешаны были величие и мелочность, лень и деятельность, храбрость и робость, честолюбие и беззаботность». (Из воспоминаний графа Сегюра)
На самом деле никакого противоречия здесь нет. Мы уже видели, как Потёмкин распоряжался выделенными на войну с Турцией деньгами (глава 18) – он их просто разворовывал! Казнокрад никогда не будет эффективно работать, поскольку он в первую очередь печётся о собственном кармане!
- Попробуем действовать, попробуем комбинацию. Используем такого человека, как Иво Шенкенберг.
- Но он разбойник.
- Кто? Иво Шенкенберг? Да! Разбойник. И подлец. Ищи друзей своих, среди врагов своих и ты будешь милосерден и непобедим.
Началось всё в 1762 году, когда за участие в перевороте вахмистр Потёмкин получил 400 душ крепостных, 10 000 рублей, стал подпоручиком и познакомился с Екатериной, но место в постели императрицы тогда было занято. Двенадцать лет он ждал, когда Григорий Орлов получит отставку и, дождавшись, тут же запустил свои загребущие руку в государственную казну. Только за два года (1774 – 1776) он «получил» 37 000 душ крепостных и 9 000 000 рублей, при этом не стеснялся перекладывать на казну даже содержание своего стола, обходившееся ежедневно в баснословную по тем временам сумму – 800 рублей!
Дальше – больше! Патологическая страсть Потёмкина к деньгам начала принимать нездоровый характер – он не мог пропустить никаких доходов, если имелась хоть малейшая возможность их получить. Пользуясь своим положением, он брал винные откупа в различных губерниях, а так как сам не мог всем заниматься, то сдавал их в аренду. После присоединения Крыма к России, Потёмкин самовольно захватил все местные соляные озёра и также сдал их в аренду, положив деньги в собственный карман.
Не гнушался Потёмкин и махинациями с недвижимостью.
«На этом фоне операции Потемкина с дворцовой недвижимостью кажутся едва ли не детской шалостью. В 1776 году Екатерина подарила любимцу Аничков дворец. Но Потемкин вскоре продал его своему поверенному в винно-откупных делах Шемякину. А потом выпросил тот же дворец у императрицы снова. За казенный счет дворец выкупили и передали Потемкину. Однако он жаловался, что жить в Аничковом не слишком удобно, и потому в 1783 году императрица презентовала Потемкину построенный специально для него Таврический дворец, возведение, меблировка и украшение которого обошлось в 600 000 рублей. Но через некоторое время фаворит, почувствовав нужду в деньгах, уговорил императрицу купить дворец обратно в казну. А в 1791 году вновь получил его в подарок». (Евгений Жирнов, журнал «Коммерсантъ Деньги», 2010 год)
Потёмкин часто прибегал к кредитам. Брал взаймы у частных банкиров (Сутерланд – 700 000 рублей) и одалживал крупные суммы в казне (до 3 500 000 рублей). Долги, понятное дело, он никогда не возвращал. После присоединения Крыма Екатерина II назначила низложенному крымскому хану Шахин-Гирею ежегодную пенсию в размере 200 000 рублей. Есть личное письмо хана к императрице, где он жалуется на то, что Потёмкин присваивает положенные ему по договору деньги!
Господа, мог человек с такими моральными принципами быть, говоря современным языком, эффективным менеджером? НЕТ, и ещё раз НЕТ!