«Но никогда из памяти моей исчезать не может надпись моего обелиска по случаю победы при Кагуле на нём исчеканенная, что вы, имев не более 17 000 человек в строю, однако славно победили многочисленную толпу». (Из письма Екатерины II к П.А. Румянцеву)
Война продлилась ещё четыре года и закончилась лишь со смертью Мустафы III (2). Пришедший к власти тихий, набожный и богобоязненный султан Абдул-Хамид I (3) поспешил закончить разорительную для страны войну, даже ценой территориальных уступок. К тому времени в России, только что пережившей эпидемию чумы (1770 – 1772) уже полным ходом шла Крестьянская война (восстание Емельяна Пугачёва 1773 – 1775) и Екатерина II была вынуждена заключить мир, чтобы заняться решением внутренних проблем.
Чем же объясняется удивительный всплеск «военного гения» Румянцева в битвах при Ларге и Кагуле, ведь ни до 1770 года, ни после, ничего даже близко похожего на эти победы он не демонстрировал? Ответ был хорошо известен всем современникам, в том числе и Екатерине II.
«Он (Румянцев) оставался главнокомандующим до самого окончания войны, и его противники и сторонники генерала Бауера утверждают, что этот искусный и знающий офицер, бывший его генерал-квартирмейстером, доставил известность фельдмаршалу. Действительно, кампания 1770 года, которою руководил Бауер, была самая прекрасная и самая искусная во всю эту войну; она была образцом величайшей тактики и рассчитанной и обдуманной смелости. После кампании 1770 года фельдмаршал, знавший, что говорят о генерале Бауере, и то, что говорил последний, искал случая погубить его и успел в этом. Румянцев получил приказание расположиться на зимние квартиры в Молдавии. Он сам хотел этого, но генералы, желавшие воспользоваться удовольствиями жизни в Польше, воспротивились такому распоряжению и увлекли на свою сторону Бауера. Фельдмаршал созвал военный совет, на котором было решено возвратиться на зиму в Польшу; Румянцев поручил генералу Бауеру отвезти это решение в Петербург; но едва Бауер приехал туда, как фельдмаршал приказал расположиться в Молдавии. Он отправил одного офицера предупредить об этом императрицу и прибавил, что это было сделано против желания генерала Бауера, без которого он может обойтись. По приезде в Петербург, Бауер потерпел полное поражение и не вернулся более в армию». (А.Ф. Ланжерон) (5)
Говоря современным языком, Фридрих Бауер (Баур) был начальником штаба в армии Румянцева. Именно он не только планировал, но и воплощал в жизнь (руководил одной из колонн во время боя – смотри схемы) все операции 1770 года, включая и битву при Рябой Могиле. Убрав из армии Бауера, Румянцев опять стал самим собой – хорошим генералом, но посредственным главнокомандующим.
Немного отвлечёмся и вспомним блестящий разгром японских войск на Халхин-Голе в 1939 году. Руководил войсками Г.К. Жуков, который в своих воспоминаниях подробно описал подготовку и ход операции, назвал массу имён, в том числе и монгольских, кроме одного – имени своего начальника штаба (комбриг Михаил Андреевич Богданов), планировавшего эту операцию. Когда пришла пора делиться славой, будущего «Маршала Победы» внезапно настигла амнезия! При чтении мемуаров (6) создаётся впечатление, что разгром японских войск в 1939 году в Монголии это личная заслуга одного лишь Георгия Константиновича Жукова! Как видим, конфликт командующего и начальника штаба явление довольно распространённое.
Многие читатели возразят – раз командовал армией Румянцев, значит, он и считается официальным творцом этих побед. Если следовать этой логике, тогда и Алексей Орлов (ничего не понимавший в морском деле) становится творцом Чесменской виктории, хотя никакого отношения к разработке этой операции и её проведению он не имел. Беда Екатерины II в том, что она возносила на пьедестал людей, абсолютно не заслуживающих этого, в то время как истинные творцы оставались в тени. В этом отношении характерен пример Александра Васильевича Суворова – представителя яркой атакующей тактики, который при Екатерине II никогда не командовал армией. Что касается Петра Александровича Румянцева, то без Гросс-Егарсдорфа, Ларги и Кагула его послужной список сильно блекнет и от былого величия не остаётся ничего.