Невысоко мнения были современники и о личной храбрости П.А. Румянцева.
«Все военные, служившие под начальством фельдмаршала Румянцева, как его враги, так и сторонники, уверяли меня, что его темперамент отказывался презирать опасности. Он рисковал собою лишь изредка и то только тогда, когда это было, безусловно необходимо, и притом лишь в том случае, когда прямо был к тому вынуждаем. Бледность лица и судорожное подергивание всех членов слишком явно изобличали те усилия, которые он принуждал себя делать и которые он не был в состоянии скрыть». (А.Ф. Ланжерон)
Всё это хорошо было известно современникам и конечно Екатерине II, однако вместо Бауера или Суворова она назначает главнокомандующим сначала медлительного и осторожного Румянцева, а затем меняет его на ленивого и бездарного в военном отношении Потёмкина. Казалось, что после смерти Потёмкина (1791 год), наконец, настало время Александра Васильевича Суворова, однако Екатерина II нашла более молодых и «талантливых»!
«Не имея предлога возобновить войну с Турцией, о которой усиленно подумывали в Петербурге в 1794 году, Екатерина решилась в 1796 году на персидский поход. Но какую он имел цель? В сущности, весь смысл его был в том, чтобы дать военную славу Платону Зубову, сменившему в 1789 году Потемкина на посту фаворита, и, несмотря на свои двадцать девять лет, желавшему занять его место и во главе военной коллегии. Зубов не имел представления о военном искусстве, видел маневры лишь на парадах, но ему посулили пост военного министра и чин фельдмаршала, если бы войска, командующим которых он числился, оставаясь в Петербурге, одержали, где бы то ни было хоть какую-нибудь победу. Во главе армии стал Валериан Зубов, двадцатипятилетний брат временщика, сражавшийся простым поручиком в последний войне с Польшей и потерявший ногу в одной из передовых стычек». (Валишевский К.Ф. «Екатерина Великая»)
В пору вслед за великим Ломоносовым воскликнуть: «Да не оскудеет талантами земля русская»! Бывший секунд-ротмистр (7) Платон Зубов примеряет кресло главы Военной коллегии (министра обороны), а вчерашний поручик (8) Николай Зубов возглавляет армию! Вот так, господа, Екатерина II подбирала кадры! Думаю, не нужно объяснять, что из этой химерической затеи (9) ничего не получилось. Как в той старой поговорке:
«Пошёл по шерсть, а вернулся стриженным».
Схемы взяты из открытых источников.
Фридрих Вильгельм Бауер не вернулся в армию Румянцева, но остался на службе. В 1772 году он приступил к преобразованию Генерального штаба, а после плодотворно работал на благо России - проектировал гавани (Кронштадт и Рига), набережные Петербурга, водоводы (Царское село и Москва), возглавлял комиссию по строительству Екатерининского канала и т.д.
После громких побед 1770 года самомнение Екатерины II достигло апогея. Она уже не допускала никакой критики в адрес своего правления. Французский астроном Жан Шапп д’Отрош (1722 – 1769) написавший после своего путешествия по Сибири книгу, удостоился от императрицы звания «осла» и «безмозглого аббата», что и было доведено до его сведения. И поделом ему, нечего было клеветать, что в России чиновники берут взятки!?
«Чтобы хорошо быть принятым в Петербурге, следовало хвалить без меры и льстить без оглядки». (Валишевский К.Ф. «Екатерина Великая»)
Добавим, что хвалить и прославлять, нужно было не Россию и русский народ, а лично Екатерину II. Доходило до абсурда. Французский историк Константен Франсуа Вольней (1757 – 1820) написал книгу «Рассуждения о войне турок и русских» в которой оправдывал действия России и обличал турецкий феодальный гнёт. Однако за свой труд Вольней не дождался от императрицы даже доброго слова.
«Почему же императрица отнеслась с таким пренебрежением к труду Вольнея? Да, вероятно, потому, что он не понимал того тонкого искусства, которое даже самые выдающиеся его собратья по перу приняли за правило всегда и неуклонно применять в определенных обстоятельствах. Например, Вольней хвалит русскую пехоту, которая, по его мнению, превосходит пехоту всех других стран, – это неловкость! Разве возможно приписывать заслугам пехоты Кагульскую, например, победу?! Между тем в Вене оказались догадливее: совершенно незначительный автор, фон Буршейд, смело приписывает честь этой победы гению монархини. (Валишевский К.Ф. «Екатерина Великая»)