Но падишах никак не отреагировал на это. Вдруг до него ясно дошла истинная мудрость сказанных Бабуром слов: не причиняй зла твоим братьям… Отец защищал Хумаюна и всех своих детей. Сможет ли он смириться с собой, если убьет своего собственного брата? Призывая покончить с ним в сию же секунду в этой грязной камере, Камран, знавший его так хорошо, расставлял для него свою последнюю ловушку, вынуждая забыть про честь, опуститься до его уровня и в ярости доказать, что все его прежнее великодушие и миротворство были только проявлением слабости, а не милосердия.
Хумаюн опустил меч и вытер плевок.
– Я рад, что ты признаешь, что достоин смерти. Но о твоей судьбе я поговорю со своими советниками. Если тебе суждено умереть, то это будет акт правосудия, а не мести.
Повернувшись, чтобы уйти, падишах заметил слабую улыбку на губах Камрана. Смеялся ли он над ним, истолковав его слова как проявление слабости, или, в конце концов, просто расслабился при мысли, что пока остался жив?
Когда Хумаюн оглянулся снова, взгляд брата был опущен, а лицо равнодушно.
Собрав советников в залитом солнцем зале заседаний, Хумаюн пребывал в мрачном расположении духа. Надо было решить судьбу Камрана. Отсрочка означала проявление слабости. Когда он заговорил, лица его приближенных тоже помрачнели.
– Решение о том, жить или умереть моему брату Камрану, должен принять я, но сперва хочу выслушать, что думаете вы. Нет сомнений, что он виновен в смерти многих, кого поднял на мятеж против меня. Его противостояние ослабило мою власть, отсрочило планы завоевания Индостана, а также подвергло опасности жизнь моего сына Акбара. Тем не менее он мой брат, сын моего отца, и в нем течет кровь Тимура. Если мне суждено пролить кровь, сделать это я могу, лишь убедившись, что другого выбора нет и что смерть его послужит делу справедливости, процветания моего царства и народа. Поделитесь со мной своими мыслями.
– Повелитель. – Вперед выступил Байрам-хан, заговорив уверенно и ясно. – Думаю, выскажу мнение всех присутствующих. Сомнений быть не должно. Твой брат должен умереть ради безопасности тебя, твоего сына, династии и всех нас. Камран тебе не брат, он твой враг. Отбрось все родственные чувства к нему. Им не место в решениях правителя. Если хочешь остаться падишахом и вернуть трон Индостана для себя и своего сына, то прими единственно верное решение: казни его. Мои соратники, разве я не прав?
Без колебаний, на одном дыхании все произнесли:
– Ты прав!
– Есть еще предложения? – спросил Хумаюн.
– Нет, повелитель.
– Благодарю вас. Я обдумаю ваш совет. – Падишах нахмурился и сразу вышел из зала.
Решение было не таким легким, как думали его советники. В нем текла та же кровь, что и в Камране. Бессознательно Хумаюн направился на женскую половину – и сразу пошел в покои Гульбадан. Его сестра сидела на низком позолоченном стуле, одетая в свободное розовое платье, а служанка расчесывала гребнем из слоновой кости ее черные волосы. Увидев выражение лица Хумаюна, Гульбадан отослала служанку.
– Что случилось?
– Ты знаешь, что мы снова схватили Камрана и что он заточен в темницу?
– Конечно.
– Я отчаянно пытаюсь разобраться, как решить его судьбу. Знаю, что за все, что натворил, он заслуживает смерти; советники также в один голос твердят, что он должен умереть. Я часто думал о том моменте, когда он снова окажется в моей власти; за угрозу Акбару я готов был в ярости убить его своими руками. Хамида, как мать Акбара, требует его смерти. Но когда я успокаиваюсь, то знаю, что нельзя принимать решение в гневе, но должно думать о благе империи. Я не забыл завета отца не действовать против братьев, но терзаюсь сомнениями…
– Понимаю, какой перед тобою выбор, – произнесла Гульбадан, взяв Хумаюна за руку. – Ты всегда был человеком слова. Помнишь, как, невзирая на злословия придворных, ты сдержал обещание, данное водоносу Низаму, что он может сесть на трон на два часа? Именно потому, что верен своему слову, ты с трудом допускаешь, что другие способны его не сдержать, как было с Шер-шахом, который обманул тебя перед боем у Чаусы, и с твоими братьями тоже. Много раз давал ты Камрану шанс, но он так часто пользовался твоим милосердием, что даже я думаю, что его постоянное предательство отменяет любые обещания отцу… – Она помолчала. – Если честно, я думаю, он должен умереть. Так будет лучше для династии, для основания которой наш отец сделал так много. Когда Камрана не будет, ты сможешь сосредоточиться на возвращении власти над Индостаном.