– Как долго мы будем в Лахоре?
– Пока верховный мулла не провозгласит меня падишахом еще раз и не прочтет хутбу в мою честь на пятничной службе в мечети. Смотри, там, за пальмами, два высоких минарета. Надо, чтобы наше наступление было стремительным. Слишком часто я откладывал его и позволял моим врагам перехватывать инициативу…
Спустя две недели, когда, окутанные ранним утренним туманом, его воины разводили костры, чтобы приготовить завтрак, Хумаюн сидел, окруженный военными советниками, в алом командном шатре в центре лагеря. После ухода из Лахора девять дней тому назад он и его армия продвинулись по бескрайним красным долинам на девяносто миль к юго-востоку, далеко на территорию Индостана.
– Ахмед-хан, ты уверен, что войско Адил-шаха движется на восток наперерез нашему маршу?
– Да. Пять дней тому назад они еще раз столкнулись с армией своего соперника Сикандар-шаха, и теперь они спешат в свою крепость Сандарнагар, чтобы собраться с силами.
– Как далеко они?
– Возможно, милях в восьми от нас, повелитель.
– Сколько их там?
– Десять тысяч или около того, почти все на лошадях. Они побросали бо́льшую часть своих пушек и тяжелого вооружения.
– У них есть пикеты и разведчики?
– Совсем немного, повелитель. Они в сильном беспорядке. Останавливаются лишь на несколько часов, чтобы поспать, поесть и отправиться в путь до рассвета. Кажется, они стремятся как можно скорее добраться до Сандарнагара.
– Тогда нападем незамедлительно, воспользовавшись туманом, покуда он не сошел. Прикажи людям затушить костры. Времени на еду нет. Возьмем с собой конных воинов и лучников. А еще прикажи некоторым всадникам взять с собой в седло по стрелку. Ты, Байрам-хан, останешься с Акбаром во главе лагеря. Позаботься о хорошей защите и пикетах. Я собираюсь победить, но лагерь должен быть сильно защищен на случай, если Адил-шах уйдет от нас или по какой-то причине одержит временную победу.
Спустя два часа туман полностью растаял. Хумаюн, ехавший впереди в миле от своих основных сил вместе с Ахмед-ханом и отрядом его разведчиков, заглянул через невысокую глинобитную стену вокруг маленькой деревни, населенной несколькими бедными фермерами, их козами и курами. Заслонившись ладонью от солнца, он увидел в трех четвертях мили большой столб пыли, двигавшейся справа налево. В пыли Хумаюн смог разглядеть лишь очертания всадников и несколько орудий, которые тащили мулы или ослы. Над колонной развевались два больших знамени. Из-за растояния и пыли падишах не смог разглядеть, какого они цвета, тем более какое изображение на них, но это мог быть только Адил-шах. У них не было разведчиков, и, похоже, они вообще не чувствовали никакой опасности.
– Передай приказ Надиму Квадже, чтобы он взял свой отряд всадников и атаковал с тыла. Скажи Заид-беку привести сюда своих людей, и я поведу их в атаку. Кроме того, пусть всадники со стрелка́ми в седле скачут прямо на врага, и пусть наши мушкеты на расстоянии в сто ярдов прибавят им неприятностей.
Скоро стрелки Хумаюна слезли с коней и начали устанавливать треноги, а падишах со своим войском почти достиг первых рядов войска Адил-шаха. В последний момент их противник вдруг осознал опасность, стал разворачивать к ним свои орудия и готовиться к бою. Командиры выкрикивали приказы сомкнуть ряды и готовиться к атаке. Почти мгновенно открыли огонь стрелки Хумаюна, и первые выстрелы выбили из седел несколько человек Адил-шаха, а также напугали их лошадей.
Спустя мгновения в их ряды врезался отряд падишаха. Первым делом Хумаюн прикончил одного из знаменосцев, мечом полоснув его по голове. Падая, тот выронил знамя, и Хумаюн увидел, что оно оранжевого цвета с золотым солнцем на нем. Длинное полотнице запуталось в ногах вороного коня падишаха, и он споткнулся. Хумаюн, склонившись в седле, чтобы ударить мечом второго знаменосца, потерял равновесие, свалился на землю и, падая, выронил меч.
Один из воинов Адил-шаха, грузный командир в куполообразном шлеме с оранжевым плюмажем, добрался до падишаха быстрее, чем телохранители. Он пришпорил своего золотистого коня в сторону Хумаюна и попытался пронзить его длинным копьем. Тот быстро откатился в сторону, метнув в него латную рукавицу, пытаясь выхватить кинжал из драгоценных ножен на поясе. Казалось, прошла вечность, пока он достал его и со всей силой бросил в горло коня противника, который хотел снова наехать на него. Кинжал резанул коня по коже, тот споткнулся и упал, а всадник тяжело рухнул на землю.
Хумаюн вскочил на ноги, подбежал к упавшему командиру, потерявшему шлем во время падения, и схватил его за толстую шею, когда тот хотел встать. Они боролись несколько секунд. Командир пытался вырваться из рук падишаха. Потом он до крови впился зубами в обнаженное запястье противника. Хумаюн ослабил хватку, и воин сумел высвободиться.