— После укрепления границы по желанию царя, после соединения княжеских дружин, переправленных для охраны, перс не посмел бы прислать дерзкое послание.
Квели Церетели сокрушенно мотал головой:
— Потерять выгодную границу и огромные земли!..
Шадиман язвительно осведомился, кому выгодна измена. Кто из собак пожелал видеть Агджа-Калу лучше персидской крепостью, чем грузинской?..
Баграт и Симон, заглушая других, требовали немедленно найти изменника и подвергнуть жесточайшему испытанию железом и огнем. Князья не без удовольствия поддержали их. В доносе никто не сомневался. Триумвират, прикрываясь именем царства, едва успел приступить к возведению своих укреплений, решив до окончания не хвастать царским подарком.
Царь язвительно указал на запоздалое возмущение. Надо зорче разглядывать переходящих границу. Сейчас другая забота: как оградить пограничные деревни от диких борчалу. Но… почему сегодня молчит доблестный Нугзар?
Нугзар вздрогнул. Зародившиеся подозрения приковали его взгляд к застывшему лицу Саакадзе. Никогда с Папуна не расстается, а в Ананури не взял.
Нугзар с глубоким уважением посмотрел на Саакадзе и с гордостью сказал:
— Измена или месть, но дальновидный перс не отдаст в руки некоторых князей судьбу двух царств… Не следует домогаться подарков, вызывающих грозных соседей на ссору.
— Если бы царь пожаловал Агджа-Калу доблестному Нугзару, то князь нашел бы другое слово, — заскрежетал зубами Андукапар.
— Арагвское княжество достаточно обширно, а если б созрело желание его увеличить, то Нугзар предпочел бы направиться снова к горцам, а не к царю.
С яростью Андукапар обнажил шашку. Дружественные ему князья также поспешно обнажили оружие. Саакадзе стал около Нугзара, спокойно гладившего рукоятку тяжелой сабли. Шадиман мрачно подумал о провалившемся плане.
Гневный голос Луарсаба охладил князей:
— Отец, кто смеет так забываться? Разве присутствие царя не требует сдержанности? Или дерзкие думают — царское оружие тупее княжеского?
Георгий X любовно посмотрел на пылающее лицо сына. Князья растерялись. Как ответить на дерзость наследника?
— Князья, ваше возмущение понятно, еще никогда так бесцеремонно не поступал шах Аббас, но… война с Ираном невозможна. Необходимо оградиться от борчалу.
— Дозволь, великий царь, сказать слово.
Саакадзе поклонился.
— Хотя еще молод высказываться, но твоя храбрость вызывает снисхождение. Говори.
— Бердуджи отделяет Куркутский брод. Если углубить брод, возвести на нашей стороне укрепление с водяными рвами, посмеют ли борчалу перейти границу и грабить народ? А если посмеют, буду умолять царя царей разрешить скромному азнауру Саакадзе поговорить с ними.
— Что же, ты уже раз показал с казахами умение разговаривать. Да, да… Шаху ответ составит Шадиман… А ты, Георгий, немедленно отправляйся в Бердуджи с азнаурскими дружинами. Каменщики следом пойдут… Да, да. Шах медлить не будет. Орда уже спешит на пастбища, поспешим и мы.
— Дозволь, царь, заметить: во главе обязательно должен стоять испытанный полководец. Конечно, Саакадзе хорошо справится, но начальствовать должен князь… Шах предупреждает: в Агджа-Калу идет хан.
— Великий царь, князь Шадиман прав, начальствовать должен князь…
Саакадзе пристально смотрел на царя.
— Да, да. Ты, Георгий, давно заслужил…
Шадиман изогнулся:
— Дозволь, великий царь, еще заметить: Саакадзе, вероятно, захочет немного с доблестным Нугзаром остаться… Может, у них дела в Тбилиси общие, раз прекрасная княжна Русудан удостоила Саакадзе своим сердцем…
Шадиман, как бы не замечая малиновую краску на лице царя, любезно склонился к Нугзару:
— Дозволь, высокочтимый князь, поздравить. Наконец прекрасная Русудан нашла достойного мужа, а ты — зятя…
— Благодарю, мудрейший Шадиман, действительно дочь моя избрала лучшего из мужей, и хотя приличие требует, чтобы царь первый узнал и поздравил… но гонец князя Шадимана Бараташвили, наверное, быстрее нас. Я приехал с Георгием доложить царю, но посол шаха помешал, а ты, князь, как всегда вовремя поздравляешь… Может, сейчас разрешишь доложить царю?
— Умоляю, доблестный Нугзар, простить, был уверен, что ты уже успел обрадовать царя…
Царь выпрямился на троне. Бешеная ревность тянула его руку к мечу Багратидов, но он вовремя вспомнил о грозном Нугзаре Арагвском.
— Дорогой Нугзар, прими поздравление, и ты, Георгий… Жаль, спешность с Бердуджи не разрешает тотчас устроить пир, но по возвращении Георгия, дорогой Нугзар, назначу трехдневный пир в честь прекрасной Русудан… Да, да. Надеюсь, твоя семья прибудет сюда.