— Благодарю, великодушный царь, но первый пир в честь княжны Эристави и героя последней турецкой войны будет в Ананурском замке. Надеюсь, царь не откажет посетить Арагвского владетеля.
— Не будем спорить, дорогой Нугзар… Да, да. Я всегда рад случаю посетить преданных трону князей… Да, да. Но сейчас Саакадзе предложил свое участие в укреплении границы. Уступаю его просьбе, а начальником назначаю князя Цицишвили… Да, да. А Георгий по возвращении будет вознагражден, да, да, вознагражден за… за все…
Царь грузно поднялся и торопливой походкой пересек зал. И только в своих покоях дал волю ярости. «Как, презренный азнаур обманом прокрался в доверие и благодаря царскому вниманию похитил неповторимую ценность моего царства! Конечно, Шадиман прав. Союз азнауров создан плебеем для личного возвышения… Да, да. Наверно, рассказал, все рассказал. Да, да. Такая гордая полюбила плебея… Полюбила? А может, назло меняет царя на азнаура? Нугзар не может быть доволен, а княгиня Нато? Я найду дело дерзкому азнауру. Не скоро увидит нареченную. В Иран отправлю. Тинатин подарки повезет… Потом до вызова Шадимана там останется… Азнауров, как собак, разогнать нужно… Нугзар их может на свою сторону привлечь. Опасный союз… Говорят, князья встревожены объединением азнауров. Мне тоже надо опасаться. Наверно, готовят измену. Может быть, в подземелье запрятать… Нет, опасно, Нугзар оскорбления не простит… При всех заявил о редкой находке… Баака… Баака тоже на стороне азнауров, хотя из осторожности ничего не говорил мне… Да, да. Баака очень осторожен. Чуть сегодня плебея в князья не возвысил… Конечно, пока княжеское звание не получит, Нато не согласится на свадьбу…»
Нугзар и Георгий сразу поняли неудовольствие царя. Недаром на полуслове о возвышении в князья остановился. Нугзар заблуждался: царь недоволен выбором. Но Георгий, понимавший причину внезапной немилости, горел возмущением: согласится ли княгиня Нато на свадьбу, если он не получит княжеское звание? Должна согласиться. Честь дочери дороже тщеславия…
За распахнутым окном молодые листья. В голубом тумане тонули купола Тбилиси. Дремала лень в колоколах. Тревожный сад вытягивал свежие дорожки. Три маленьких оленя пощипывали сочную траву. Над белой яблоней кружились эмалевые бабочки.
Саакадзе шумно открыл дверь. Дато, Ростом и Даутбек возмутились, но Папуна небрежно сказал:
— Молодец Шадиман, недаром голову на плечах кормит. Зачем барсу с волками дружить? Царь изменчив, как Понтийское море, но Георгий Саакадзе сквозь бурю проведет княжну Эристави под скрещенными саблями.
Расширенные зрачки азнауров вызвали у Папуна сочный смех. Он быстро наполнил чаши и предложил «барсам» опрокинуть в раскрытые «пасти» веселый сок. После необузданных поздравлений Георгий рассказал об Ананури, с нежностью вспомнил последний вечер, клятву Русудан и в предрассветном тумане белую тень в узком окне… Вдруг он нахмурился.
— Друзья, будем ко всему готовы. Знаю царя, умеет мстить. Вспомните ожерелье из голубых звезд. Союз азнауров в опасности. Даутбек, и ты, Ростом, предупреди всех. Сейчас переходим на тайное положение. Для виду месяца два не надо собираться. Скрывайте число дружин и оружия. Скрывайте имена тех, кто в союзе. Элизбар, извести Квливидзе, Гуния и Асламаза. Они знают, как действовать. Главное — быстрота, всегда помните. Быстрота — победа над врагом. Дато со мной поедет, всего можно ожидать. Если царь готовит подземелье, то направишь коня в Ананури, а Папуна — в Иран. Даутбек, посмотри, как Ностевский замок. Пусть поспешат. Папуна говорит, стена вокруг Носте почти закончена. Надо в угловые башни стражу поставить. Маленького Арчила к Тэкле отвези.
Шадиман один по-настоящему оценил Саакадзе: на полдороге такой не остановится, Саакадзе страшнее Нугзара, — убеждал Шадиман Андукапара, — с князьями плебей никогда не сговорится. Его душа на земле.
Только когда Заза Цицишвили двинулся во главе пятисот дружинников, амкарства каменщиков и крестьян из окрестных деревень для постройки крепости, Саакадзе с Дато и Папуна, ехавшие отдельно, вздохнули свободно. На привале Папуна и Георгий после купанья отдыхали на пустынном берегу. Папуна недовольно сказал:
— Шах обрадовался. Оказывается, давно хотел овладеть выгодной местностью, только случая не было… Перс обещан за усердие всегда щедро тебя вознаграждать. Я завез в Носте мешки с монетами. Потом шах прислал подарки Тэкле: браслет с бирюзой и алмазом, жемчужное ожерелье, золотые чашки и шелковую шаль. Все спрятал в подземелье Ностевского замка. В Носте два дня пробыл. Сказал, по болезни не поехал с тобой в Ананури… Нехорошо… Шах на службе тебя считает…