— Вера одна, отец, а царства разные. Да, да… Сто восемьдесят раз солнце небо перережет, пока Годунов до Картли дотянется, а шаху полмесяца довольно. От такого быстрого гостя солнце и месяц потерять можно.
— Русийские дела на конец отложим, о Кахети решить надо, — кротко произнес митрополит Агафон. — Филипп, архиепископ алавердский, предупреждает — лезгины в Лагодехи показались, первым делом церковь разоряют… Пресвятой отец католикос Евдемос благословил решение духовенства… За церковь огорчается.
Георгий X понял: съезд духовенства в Кватахеви «по монастырским делам» и церемония клятвы Луарсаба лишь предлог, а главное — дела в Русии и Кахети.
Он быстро снял кольцо и надел на другой палец: уступить — значит окончить упорную борьбу за первенство Картли, не уступить — католикос разгневается.
Взгляд его метнулся по благочестивым румяным лицам божьих посредников.
— Подождем царя Александра… Георгий Кахетинский только наследник. Пристало ли царю Картли неравному помощь оказывать? Да, да… не в союзе я с Кахети… Мамия Гурийский что скажет? Тоже помощи против турок просил… Тогда сами настаивали отказать, а вера у нас тоже одна…
— Тогда не время было, турки с Триалетских гор спускались. Потом Мамия спокоен к церкви…
— Спокоен от бедности, свои богатства на войну тратит… Да, да… Манучар Имеретинский только год на престоле, двадцать лет имеет, а какой горячий! «Большие земли завоюю…» Имерети раздвигать границы собирается, а картлийский царь помогать должен… Вот одишского князя Александра в аманатах держу… да, да. Кругом враги… Церковь одна!.. Церковь одна, а престолы разные, такое всегда помнить надо…
— Думаю, мудрый царь, ты во многом прав, но…
Трифилий по обыкновению сощурился.
— Святой отец, глава грузинской церкви, католикос, от бога правду знает, его решению смиренно должны подчиниться… Можно совсем тихо добрыми стать. Зачем шаху, Мамия и Манучару знать наши дела? Людьми, конечно, не следует помогать, заметно. Оружие из Нарикала пошлем, в конях тоже у них нужда. На своей границе стражу усилим, казахи подумают — помощь Кахети оказали, устрашатся, а если близко подойдут, Гуния устроит самовольное нападение… Азнаур такое дело хорошо знает… Потом, для успокоения шаха, Гуния можно наказать.
Мелкий смех обнажил острые зубы Трифилия.
— Гуния уже два раза за ослушание наказан был: жеребца и серебряное оружие получил. Азнаур доволен, шах Аббас тоже… Я согласен с тобою, царь: пока Александр в Исфахане, тебе не пристало Картли в кахетинские дела вмешиваться. А князю Татищеву для успокоения грамоту с толмачом пошлем, до светлого воскресения дотянуть надо. Шах Аббас весною на Багдад идет.
Георгий X с удовольствием смотрел на своего духовника. Удачное решение: желание католикоса исполнится, шах в неведении останется, и он царское слово не изменил.
С неменьшим удовольствием смотрело на Трифилия и духовенство: решение, принятое на совещании у католикоса, благодаря настоятелю полностью утверждено царем. Остается решить, с кого взять необходимое. Князья, конечно, откажутся, царское хранилище пусто, церковь не может опустошать святую казну ради мирских дел.
Спорили недолго. Со вздохом решили обложить податью азнауров, амкаров и глехи.
— Опять же русийские дела, — снова настойчиво начал Доментий. — Кахети давно посольство в Московию отправила. Вот князь Сулейман ездил, старец Кирилл с Татищевым вернулся. Картли главенствовать над грузинскими царствами хочет, а позади каравана ползет… Кахети у северного царя стрельцов выхлопотала для взятия Тарки, Тузлука и Буйнака, а Картли при одних грамотах может остаться…
— Думаю, пока послание Годунова глазами не увидим, незачем обсуждать. Опасно, отцы, против шаха идти. Никогда с Московией дела не имели. Кто такие? Какой царь? Какой народ? Да, да… горами наши земли разделены, как можно доверять? Мы тоже пошлем к русийскому царю отца Феодосия, тогда узнаем, выгодно ли нам с шахом враждовать, даст ли Годунов стрелецкое войско оградить Картли от магометан?
Георгий X настороженно помолчал и твердо добавил:
— Бартом, принеси грамоту. Да, да… В грамоте хорошо объяснили: поверят, почему в Имерети не пропустили толмача Своитина. Раньше, чем Картли не сговорится, опасно посольских людей в Имерети пускать. Дадиани хитростью тоже многое может получить.
Бартом разложил перед царем грамоты.
— Взгляни, царь: с грузинского на греческий мудрый отец Феодосий перевел, с греческого на русийский — толмач Своитин Каменев.