По Телавскому дворцу мечутся перепуганные придворные. С фиолетовой подушки нервно снимается реликвия Кахети – меч Багратиони.
И совершенно неожиданно для Картли, в один из зимних дней, когда холодное солнце предвещало вьюгу, в Тбилиси въехал Теймураз.
Тбилели, митрополиты и епископы с нарочитой торжественностью встретили царя и проводили его в резиденцию Багратиони – Метехский замок.
И началось… Радуя шаха Аббаса, предвкушающего окончательный захват Восточной Грузии, и тревожа султана, опасающегося усиления Ирана, картли-кахетинские князья, ничего не видя и не слыша, продолжали раздоры, разбиваясь на партии. Некоторые, боясь Саакадзе, тянулись к царю Теймуразу, иные, возмущаясь царем, начали тяготеть к Саакадзе.
Могущественные владетели Мухран-батони и сильные войском Ксанские Эристави объявили себя снова сторонниками Моурави.
Но Зураб Эристави, оправившись от ран, вновь грозно гремел доспехами. Предостерегающе стучали фамильные мечи сторонников Теймураза. Мрачнел Тбилиси…
Не ради вина собирались озабоченные амкары в духане «Золотой верблюд». Уже давно зловеще затих перестук веселых молотков, глохли цеховые ряды, грудами лежали никому не нужные, выкованные для боевых коней подковы.
Не ради азартного торгового спора собрались купцы у мелика Вардана. Расползались, как залежалый шелк, торговые пути Востока и Запада. Никому здесь не нужные тюки до лучших времен отправили в надежные места, – словно крепостная башня уродливой кладки, громоздились они в чужих складах.
И вдруг загудел Тбилиси…
– Пойдем к Моурави, – кричали горожане, – скажем ему: разве не при тебе блистал город, как весенние листья после утренней росы? Разве не при тебе гремели дапи, провожая и встречая блеск дающие караваны? Разве не при твоем моуравстве будоражили звездную ночь веселые песни праздника Дарбази Славы? Так почему ты разлюбил скрип ароб из деревень? Почему не видишь опустевшее Дигомское поле, где сейчас, подобно волку, рыщет ветер? Почему так скоро надоела тебе радость народа? Ведь ведомо тебе, что по одну сторону ущелья крепостью Тбилиси владеет магометанин Симон Второй, по другую – Метехским замком – кахетинский царь Теймураз, а по третью лежит путь хищного «льва Ирана». И эти три враждующие между собою силы не дают дышать царству. Один ты, Великий Моурави, можешь противостоять им. Так не оставляй же Картли без защиты твоего меча!
Как ни высоки были зубчатые стены Метехского замка, как ни парил в облаках самомнения царь Теймураз, все чаще долетали до его слуха негодующие возгласы, а за ними уже слышался угрожающий скрежет клинков. Родственные друг другу картлийцы и кахетинцы, подстрекаемые своими князьями, превращались в открытых врагов. На майдане, в караван-сараях, в духанах, в банях – драки, ссоры, непочтительные выкрики.
Теймураз понял: небезопасно ему оставаться в ставшей ему чужой Картли. Неспроста в его пальцах потускнели янтарные четки.
Гудел Тбилиси… И внезапно в одно утро сумрачный и безмолвный Теймураз покинул город. За ним следовали в Кахети Зураб Эристави, Фиран Амилахвари и множество других могущественных и малознатных князей. Липарит, потерявший ключ к пониманию действий врагов и друзей, и Джавахишвили, запутавшийся в мыслях своих и чужих, наглухо заперлись в собственных замках.
Шадиман не стремился быть загадочным. Он спокойно выпил сок двух лимонов, когда потерпели поражение гилянцы и арабы. Сейчас в Марабде, прогуливаясь по зубчатым стенам, он улыбайся, разглаживая выхоленную бороду: скоро муэдзины с минаретов известят о счастливом возвращении в Метехи царя Симона Второго.
Война между избранником народа Георгием Саакадзе и кахетинским царем Теймуразом стала неизбежной…
Шах Аббас любил Ганджу. Разрушенная в начале XVII века врагами шиизма Ганджа, по повелению шаха Аббаса, восстала из пепла. В новый город шах переселил персиян и азербайджанцев и много заботился о его украшении и процветании.
Иса-хан и прибывший наконец Хосро-мирза, который расположил вдоль городских стен отборное войско, вверенное ему шахом Аббасом, рьяно принялись укреплять Ганджу.
Хосро-мирза обладал чувством благодарности. Он решил преподнести Теймуразу самый роскошный дар, ибо всецело благодаря проискам телавской клики важнейший иранский пункт в Закавказье – Ганджа, находившаяся на подступах к Картли, не была взята Георгием Саакадзе.