Хосро чувствовал: царь здесь – Симон, а умному надо уходить. Но как? Он, конечно, победил, Картли и Кахети склонились к стопам шах-ин-шаха, но… что-то не довершено. Если бы удалось мелик-атабагу схватить или убить Саакадзе…
– Не считаешь ли ты, мой царевич, – Шадиман наедине всегда звал Хосро царевичем, – своевременным отпустить гонца лорийского атабага? И ответ мною написан…
Пройдясь по ковру и машинально считая арабески, неожиданно спросил:
– Не находишь ли, князь, что не в меру заносчивая Гульшари права: Метехи похож на пустыню Сахару. Спросишь, почему не на Аравийскую? Пальм не видно. Три, четыре путника… остальное песок… Хуссейн сказал: «Где нет дерева, там нет и плодов»… У царя Симона нет войска, нельзя рассчитывать только на персидские… – Хосро прищурил глаза, – не полезно! А сюда не спешат ни крупные, ни даже средние князья, и ни с войсками, ни одни… Власть царя должна быть укреплена! Не найдешь ли для двуликих князей более сильное средство, чем учтивое приглашение?
– Ты во всем прав, мой царевич. Но пока князья не перестанут устрашаться Саакадзе, не покинут свои замки… Сильное средство найдено, если одобришь…
– Удостой мой слух.
– Решил заставить церковь лишить Саакадзе паствы…
– Во имя богоро… во имя Аали! – «Недоставало на икону перекреститься», – досадливо подумал Хосро. – По-твоему, церковь может заставить ополченцев бросить Саакадзе и разбежаться?
– Может!..
– Не сочтешь ли, дорогой князь, своевременным испробовать сильное средство?
Шадиман, по привычке, тихо подкрался к двери и сразу распахнул… Нет, Гульшари не подслушивает, и чубукчи на месте и живой…
Внимательно выслушав Шадимана и одобрив его план, Хосро вдруг спросил, когда и как князь думает получить свою дочь обратно: не следует долго держать такую ценность в залоге.
– В залоге? Не понимаю, мой царевич. Саакадзе не воспользуется таким случаем…
– О насмешливый див! Разве я думаю иначе? Но кто-нибудь из холостых «барсов» может воспользоваться…
– Как! – Шадиман вскочил, рука его потянулась к поясу, ища рукоятку шашки. – Собственной рукой убью!..
– Не достанешь, мой князь. Но, пока опасности нет, надо самим воспользоваться приманкой…
– Поясни, мой царевич, при чем тут моя дочь?
– Средство, придуманное тобою для вселения мужества в князей, хотя и сильное, но не последнее. Не следует забывать Зураба Эристави.
– Как ты, царевич, изволил сказать?! – изумленный Шадиман даже привстал. – Зураба… зятя Теймураза?!
– Совесть не обременяет этого шакала. Он изменил Моурави, мужу единственной сестры, кому обязан жизнью, владениями, знанием военного дела и даже женитьбой на царевне Дареджан. Он, вопреки интересам царя Теймураза, пропустил меня в Арагвское ущелье… и за посулы сделать его царем горцев перейдет на сторону царя Симона…
– Так почему, царевич, советуешь мне привлечь неслыханного разбойника, который, к слову сказать, изменил и мне?
– Почему? Знай, мой везир, Зураб изменит всем, но только не княжескому сословию.
Шадиман вздрогнул, эти же мысли он когда-то высказал сам. Да, Хосро прав, Зураб должен быть привлечен; но пойдет ли он на приманку? Пойдет! Ведь шакал не может не понять, что Хосро-мирза воцарится в Кахети, – так предначертала судьба, обернувшись солнцем на спине «льва Ирана»… Все возможно, Кахети и Картли станут крепки военной и торговой дружбой, ибо… оба царства будут в железных когтях «льва Ирана».
– Царевич, я ошеломлен! Ты восхитил меня! Оживил! Но… шакал предал Саакадзе – понимаю, а Теймуразу ради каких выгод изменит?
– Нехорошо, князь, стал недогадлив… Изменит и Теймуразу, чтобы очистить себе дорогу к трону.
– Какому трону? К твоему?! – Шадиман осекся. Хосро улыбнулся и дружески опустил руку на плечо Шадимана.
– Ты уже мой трон охраняешь? Я давно это заметил и… запоминаю… Но раньше надо поймать лисицу, а потом дергать ее за хвост… Все же успокою тебя… Трон Зурабом Эристави давно намечен, но Теймураз никогда не допустит воцарения своего зятя, ибо горцы ему самому нужны…