Утомленные войнами и тревогами, тбилисцы радовались наступившему хотя бы небольшому порядку и сторонились людей, убеждавших идти на помощь Моурави.
– Уже не осталось молодых, – говорили одни.
– По старым тоже преждевременно келехи справляем, – сердились другие.
– Церковь не благословляет, – хмурились третьи.
– Что ж, что магометанин, – все же свой царь, Багратид, – значит законный.
И как-то незаметно имущие слои Тбилиси отпали от Саакадзе, забыв все сделанное им для возрождения города…
Видя настроение горожан, приверженцы Георгия Саакадзе, боясь доносов, совсем притаились и еще больше стали устрашаться обещанием Андукапара, ставшего управителем Тбилиси, отбирать у приверженцев Саакадзе имущество до последней нитки, а мужчин бросать в башню для малых преступников.
– Такое непременно исполнит, проклятый шакал, недаром с муллой в мечеть бегает! – И горожане уже открыто сторонились явных и тайных саакадзевцев.
Но Вардана Мудрого не беспокоили угрозы, он не верил в прочность трона Симона Второго, не верил в кажущееся успокоение: «Нельзя долго удержаться на подрубленной скамье… да еще царю-тюрбанщику, – ни народу, ни церкови не нужен!» И Вардан всеми способами ухитрялся оповещать Саакадзе о положении в Тбилиси.
– Купцы, шире открывайте двери торговли! – надрываясь, кричал глашатай.
– Что будешь делать, надо торговать, – вздохнул толстый купец.
– Раз царь хочет…
– Э, амкары, такая торговля похожа на кошкины слезы…
– Правда, не ведут чужеземцы к нам караваны.
– Имеретины тоже не ведут…
– Даже Самегрело зазналась.
– Напрасно мегрельцев вспомнил.
– Все равно что покойников, самим нечем живот прикрыть.
– Хоть коней, овец пригоняли…
– Из уважения к Моурави пригоняли.
– Может, не только их уважение подкупал…
– А ты, ржавое железо, раньше не видел, как Саакадзе об их одежде беспокоился? Целые караваны направлял в Самегрело…
– Что будешь делать, не любит наш Георгий, когда мужчины без шаровар ходят!..
– Женщин тоже пожалел, от холода персидскую кисею посылал… дешевые шали…
– Убыточно для майдана, нечем мегрельским крестьянам платить, почти задаром продавали…
– Задаром? Ты больше всех возил, а почему не разорился?
– Э, э… Заал! Постарел, а мысли мудрые не понимаешь… Ради дружбы с мегрельским народом Моурави взамен тебя разорялся… Сам убытки оплачивал…
– А на что дружба с голыми?! Нам богатые купцы нужны. Вот князь Шадиман говорит, из Ирана десять караванов идут…
– Может и двадцать идти, а разве известно, сколько в тбилисские ворота войдут?..
– Правда! Картлийцы хоть и привыкли шаровары носить, все же на голубей не похожи…
– Караваны от врагов, потому не похожи…
– Хорошо! Пануш говорит: отнять от врага – все равно что в битве победить…
– Амкары, почему такое говорите?.. Торговля одного бога имеет… Купцы везде братья…
– Го… го… го!.. Смотрите, люди, на этих братьев, – друг другу за шаури горло перегрызут!..
– Хе… хе… хе!.. Их общий бог с аршином на… родился…
– О… О!.. Весы тоже на… прикреплены… Под общий хохот, крик и шутки глашатай, надрывая глотку, оглушал майдан уже хриплыми криками:
– Купцы, открывайте лавки, торгуйте, богатейте! Наш светлый царь…
– Правда, ведь Хосро-мирза, царевич Кахети, тоже не хочет разорения главного города своего двоюродного брата, – шепнул соседу пожилой амкар.
– Еще бы, какой дурак будет грызть дерево, которое облюбовал на доски! Думаешь, для брата… к слову, только троюродного… Тбилиси бережет? Кахети Теймураз потерял временно, у тушин, говорят, гостить собирается… А ты посмотри, что сарбазы за стенами Тбилиси делают!..
– Тише говори, Саргис, лазутчиков у Шадимана больше, чем пыли на дорогах. – И, завидев гзири, крикнул: – Пусть вечно живет наш царь Симон! Большое спасибо от нас! Опять спокойно можно двери открывать! – И, когда гзири проехал, шепнул соседу: – Пусть персы так спокойно верблюжьими хвостами давятся.
Выслушав обещание глашатая о богатстве и защите. Вардан усмехнулся: «Щедрее разговором, чем товаром, сейчас майдан торгует», и, потеряв интерес к происходящему, пошел к своей лавке. Как раз там, облокотясь о прилавок, гурийский купец спорил с Гургеном. Желтые глаза гурийца так и впились в черные глаза молодого купца.
– Не спорь, гуриец, сейчас нет сильнее Картли. У нас люди уцелели, дома тоже, базары тоже…
– Э, э, купец, на ваших базарах, кроме унаби, ничего нет, а они на улицах растут, кто польстится? – смеялся гуриец.