Старый князь предпочел в покоях Шадимана расхваливать марабдинское вино и смаковать персидские персики, начиненные засахаренными грецкими орехами.
И Хорешани, мало заботясь о встрече с напыщенной Гульшари, уже гуляла в метехском саду, так ею любимом. Чуть отступя, за нею следовал Хосро. Он уже успел поклясться и святым Аали и святой девой-матерью, что княгиня Хорешани стала еще прекраснее и что никому еще не шла так малиновая мантилья, как ей. Не оставил восторженный мирза без внимания и ее бархатные сандалии на высоких каблучках, чуть выглядывавшие из-под подола широкого темно-зеленого платья, удостоил восхищением и расшитую бирюзой легкую кисею, накинутую на благоухающие сандалом волосы. И, возможно, целого дня не хватило бы на перечисление ее красот, если бы Хорешани ловко не перевела разговор на выгодные перемены в осанке царевича Кахети.
– Прекрасная из прекрасных княгинь! – воскликнул польщенный Хосро. – Удостой меня доверием: исключительно ли стремление навестить князя Газнели дало мне счастливый случай любоваться тобой? Знай, все пожелания княгиня Хорешани будут выполнены ее рабом, Хосро из Кахети!..
– Ты угадал, царевич, не одно желание повидать отца и маленького Дато вынудило меня предпринять это небезопасное путешествие.
– Небезопасное?! Кто же из живых осмелился бы даже взглядом не угодить тебе? Разве я не в Тбилиси?!
– Пока царевич Хосро в Тбилиси, я была спокойна, но, узнав, что Зураб Эристави тоже в Тбилиси, тотчас собралась в путь. Как до сих пор арагвский коршун не покусился на мою семью? Думаю, ты не допустил?..
Хосро смутился, он вспомнил алчное намерение Зураба пленить Газнели, особенно сына Хорешани.
– Если прекрасная княгиня пожелает…
– Мое желание очень простое, хочу увезти с собою и деда и внука… Могу ли рассчитывать на твою помощь?
– Когда лучшая из лучших определит время моей печали и захочет покинуть Тбилиси, верные мне и Шадиману воины будут сопровождать твой караван до черты, тобою намеченной. Но, возможно, возжелаешь еще моих услуг?
– Сейчас нет, но когда станешь царем…
– Кахети?
– Нет, Картли. Не уступит тебе Кахети царь Теймураз, уже из Тушети готовится он к прыжку. А Картли без царя… Нехорошо, когда страна без головы.
– Как так, а разве на картлийском троне не сидит Симон Второй?!
– Не заметила.
От гранатовой аллеи до умолкшего фонтана прошли молча. Хосро обуревали разноречивые чувства. Кто же он?! Хосро-мирза или Хосро-царевич? И долго ли шах Аббас будет милостиво, но туманно обещать ему какой-то трон? Вот прекрасная голубка Грузии щедрее «льва Ирана»…
Уже возвращаясь к замку, Хосро спросил:
– О какой услуге должен, благородная княгиня, помнить, когда на моем челе засверкает корона Багратиони?
– О том, что ты царствуешь над грузинами.
– А разве сейчас не помню, что я грузин? Разве, сколько могу, не оберегаю Грузию? Почти не держу сарбазов в Тбилиси… правда, они не стесняются грабить деревни, в которых находятся, – но да будет мне свидетелем святой Антоний: чем-нибудь надо жертвовать, выполняя повеление грозного шах-ин-шаха… Скажи… только ли ты в своей благосклонности считаешь возможным мое воцарение?
– Нет, царевич, не одна я так мыслю… Но шах потребует от тебя подчинить Гурджистан Ирану.
– Когда знаешь глубину реки, никогда в ней не утонешь.
Несмотря на необузданную ярость Гульшари, пир прошел весело. Состязались в остроумии Шадиман, Иса-хан и Хосро-мирза. Почему-то им хотелось нравиться Хорешани, приятно и впопад отвечающей на шутки, газели и персидские изречения. Слушали «мгосани» – музыкантов, певцов.
Сначала было решено, что царь лишь на короткое время удостоит своим вниманием пир, ибо необходимо подчеркнуть незнатность гостей; легкое презрение царя поставит на место дочь Газнели, которая расхаживает по замку, словно по своей азнаурской сакле. Но, несмотря ни на какие знаки Гульшари, ни на почтительный шепот Андукапара, царь не уходил. Чем он хуже других? И обязан ли он в одиночестве скучать в своих покоях? Какой вред в том, что Хорешани азнаурка? Разве шах не веселится с хасегами? И потом – азнаурки тоже бывают разные… эта ему как раз нравится. И, совсем перестав обращать внимание на отчаянные знаки и красноречивые взоры Гульшари, царь, к удовольствию молодых придворных, которым надлежало его сопровождать, продолжал веселиться, время от времени искажая совсем невпопад изысканные строфы Шота Руставели или Низами…
Хосро-мирза приказал открыть в саду запасные фонтаны. И Метехский замок вдруг оживился – молодые князья расхаживали в новых куладжах, пожилые княгини прибавили украшений на руках. И царя осенила догадка: дышать свежим воздухом полезно! Величаво прогуливаясь по тропинкам, он исподтишка высматривал кого-то. Гульшари, из окна наблюдая за царственным братом, то била прислужницу по щеке, то глотала от злости сладости.