Побагровев от смеха, Димитрий пожалел, что ему не представится случай проучить чувячника, ибо через полторы секунды уже незачем было бы тревожить кувшин.
— Думаю, совсем оставил в покое дом ваш, полтора чувяка ему на ужин!
— О эфенди, что обозначает «дал кавук»? «Лысая чалма!» А «лысая чалма»? «Прихлебатель!» А «прихлебатель»? — «Пиявка!» Айша заранее устроила мою маленькую сестру к старой вдове, — еще тогда дом не покупал для меня ага. Три года жила прислужницей моя сестра. Многому научилась, — и тяжелую и легкую работу на девочку ленивая ханым свалила. Возвращать матери не хотела, но мать все же взяла. Очень красивая выросла. И скоро ей одиннадцать лет — о женихе можно думать. Но ифрит на страже был и толкнул чувячника в наш дом. Увидел он сестру и сразу убежал. Схватила мать девочку и тоже убежала: догадалась — продавать сестру побежал проклятый чувячник. Вечером старая ханым просит ага Халила избавить несчастную от чувячника. Девочку она спрятала, но разве не опасно? Столько молодых слуг в доме… а чадру еще рано носить. Ага Халил согласился и решил посоветоваться с хекимом. И вот приводит чувячник проклятую старуху. Оглядела та сестру, сказала — утром придет. А наутро входит слуга кади к чувячнику и радует «лысую чалму»: «Ступай, тебя кади зовет!» Задрожал чувячник, а ослушаться не смеет. Приходит, а у кади моя мать сидит. Тут кади говорит: «Халяль! Я развожу тебя с этой женщиной, ибо ты не кормишь ни ее, ни детей». Чувячник голос поднял: «Во имя аллаха! У меня от второй жены уже двое маленьких, а у нее два сына работают и хорошо свою мать кормят: через стену запах баранины чувствуем, чтоб им всем шайтан головы свернул!»