Наконец крестьянин, которого не на шутку начала пугать непривычная приветливость людей, взмолился:
— Ага Халил, увеличь свою доброту, выбери сам! Только дешевые…
Халил быстро взял «оскверненные» розовые четки и протянул крестьянину, который с восхищением смотрел на них, но не брал.
— Бери, отец, бери! Я случайно совсем дешево их купил и продаю за пять мангуров. Ты сам слышал, больше за них и знатный эфенди не давал.
— Ага Халил! — вскрикнул изумленно крестьянин. — Таких в другой лавке даже не видел!
— Халиль, если по душе пришлись, бери скорей! — Халил беспокойно посматривал на дверь. — Мангуры на стол клади! Постой, заверни в платок. Спрячь подальше! И никому здесь не показывай — могут отнять. Не забудь в мечеть зайти. А твоему отцу передай: это небо послало ему награду за праведную жизнь.
Крестьянин торопливо достал узелок, отсчитал пять монет, бережно положил на стол:
— Ага купец, не знаю, почему ты осчастливил мой дом светом и богатством, но пусть аллах проявит к тебе щедрость во всем!
Схватив покупку, он поклонился почти до пола и выбежал.
Халил окунул тряпку в розовую воду, тщательно вытер мангуры, затем, к удивлению «барсов», достал из-за пояса кисет, отсчитал сорок пять монеток, смешал их с пятью монетками крестьянина и опустил в ящик.
— Похоже, ага Халил, благодаря нам ты выгодно продал товар… и еще в шелковый платок завернул. — Элизбар, прищурив глаз, смотрел на купца. — Если так пойдет…
— Разбогатеть можешь, — весело добавил Матарс. — Хорошо еще, что не часто так торгуешь.
— О эфенди, не смейтесь, я в большой выгоде, ибо крестьянин отдал мне все свое богатство — наверно, десять новолуний копил. Я бы и один мангур не взял, но боялся обидеть человека.
— Похоже, что и у вас не досыта кушает хлеб тот, кто его сеет.
— Тебе, эфенди Ростом, аллах послал верную догадку…
— Ага Халил, не уйдем, пока не возьмешь у меня сорок пять мангуров.
— Видит небо, ага Дато, не возьму. А вознаградил я бедняка за то, что аллах послал его в мою лавку не допустить убийства. — Халил исчез за ковровым занавесом и скоро вернулся с подносом, уставленным чашами и кувшинами. — Думаю, ваш разговор со свирепым эфенди вызвал желание не только обнажить саблю, но и подсластить шербетом горло, обожженное перцем.
— Дорогой ага Халил, с удовольствием и радостью, если дашь слово выпить у нас вино из ностевского марани.
— Слушаю и повинуюсь, ибо, во избежание ненужных встреч, эту лавку вы осчастливите новым посещением лишь тогда, когда вернетесь из Ирана.
— Во имя аллаха, — выкрикнул вбежавший Ибрагим, — разыскав меня, умный купец сказал…
— Глупость! — Халил с притворным спокойствием отодвинул чашу. — Покупатель был, за пятьдесят мангуров я продал ему четки.
Ибрагим подозрительно уставился на Халила, открыл ящик, вынул монеты и деловито их оглядел:
— Не аллах ли благовонием обрызгал мангуры «бея», который подобно муравью выскочил из лавки? Тут шайтан замутил мои глаза, и богатый «бей» показался мне бедняком из пещеры Али-Бабы.
«Барсы» переглянулись. Предвидя, что Халил вот-вот попадется, Ростом солидно проговорил:
— Мы свидетели, что это так. Видно, аллах послал обедневшему бею удачу и он поспешил сделать подарок отцу.
— Аллах, аллах, как ты добр! А какое поручение шайтана выполнял здесь эфенди Абу-Селим?
— Э-э… Ибрагим-джан, как догадался?
— Свидетель Осман, и более глупому не трудно сообразить, почему ученая феска ага Халила совсем закрыла правое ухо и неучтиво обнажила левое.
Перебрасываясь шутками, «барсы» по молчаливому уговору решили возместить Халилу убытки.
— И мы к ага Халилу за четками. Выбери, друг, сам.
— Да пребудет с вами милость аллаха! Из тех, что смотрели при Абу-Селиме, ни одних вам не продам. Пусть рассеется, как дым, воспоминание о встрече с гиеной.
Подумав, Халил открыл потайную дверцу стенного шкафа. С нескрываемым восхищением взирали «барсы» на редкостные антики. Выбрав четки, переливчатые, как радуга, Халил сказал:
— Свидетель аллах, эти как раз для ханым Моурав-бека, — ведь судьба ее также неровная: она то сияет, как заря на прозрачном небосклоне, то тускнеет, как луна, окутанная облаком, то вновь блестит, как алмаз в отблесках пламени.
А эти возьмите для веселой, а значит, доброй ханым ага Дато. Я купил их в Багдаде, у предсказателя, бежавшего от гнева султана…