Отъехав на агаджа, Дато и Георгий, беседуя, слегка отстали.
По расчетам Саакадзе, посланцы Теймураза достигнут Кахети на шестой день конной езды. Там они пробудут с месяц, объезжая княжеские владения от Тианети до Лагодехи. Значит, Даутбеку придется выехать уже осенью, якобы для приглашения кахетинских азнауров на общую встречу Нового года в Тбилиси. За такой срок Шадиман как раз успеет предупредить своих князей о коварстве Моурави, замыслившего отстранить их от… Как странно, Шадиман не видит, что отказ князей поставить личные войска под знамя царства был бы равносилен гибели всех замыслов Саакадзе… Воистину ненависть — сестра слепоты!
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
В кузнице полуобнаженные силачи с уханьем опускали огромные молоты на раскаленную сталь, ковали мечи. Но гром ударов не достигал главных ворот замка, куда сейчас въезжали князья Амилахвари и Цицишвили. Стояла необычная тишина. С верхней бойницы упала летучая мышь. Цицишвили побледнел: быть междоусобным раздорам!
Сперва хмурые и настороженные, князья по мере рассказа о коварстве Саакадзе приходили в лихорадочное волнение… Саакадзе замыслил отстранить князей? Без их участия возвеличить царство?
Шадиман презрительно скривил губы:
— Некоторые князья, напротив, помогут Саакадзе возвеличить Картли. Две предстоящие свадьбы неужели ничего не говорят об этом? Смотрите, не очень ропщите на правителя, иначе получите новую династию: Георгий Первый, богоравный Саакадзе. Думаю, к этому клонит, иначе не могу понять, зачем мальчика на троне мучает.
Князья переглянулись, Амилахвари по-родственному хотел сообщить о разговоре у католикоса, об обещании святого отца подумать о новом царе из династии Багратидов, но упорное молчание Цицишвили остановило его.
— Опять каждое воскресенье молебны о здравии Моурави служат, нерешительно сказал Андукапар.
— Двалети тут ни при чем, — прищурился Шадиман, — мне верный человек сказал, что умный Саакадзе католичеством припугнул святого отца.
«Что предпринять? — мучились князья. — Был бы настоящий царь!»
Но Шадиман твердо заявил: законный царь на картлийском престоле — Симон Второй, и иного не будет. Так пожелал шах Аббас.
Растерявшийся Цицишвили с некоторым трепетом спросил:
— Неужели Шадиман сносится с врагом Картли?
— Не с врагом, а с покровителем.
— Царя Симона не хотим, — упрямо отмахнулся Цицишвили. — И церковь не признает его. Опять вражда? Надоело! Княгини тоже требуют мира.
— Знаю почему. Не дело грузинским женщинам уподобляться жрицам. Если шаири любят, можно в замок певцов позвать. Танцы? Сгони со всех поселений рабов, пусть услаждают зрение.
— Царя Симона не хотим! — раздраженно отчеканил Амилахвари, вспомнив, сколько монет истратили его княгиня и княжны и старший сын на бархат, парчу, благовония и сафьян. С каким нетерпением они ждут веселой зимы. — Мы с франками, и с иберами, и с великим Римом собираемся сноситься. Купцы рассказывают: много путешественников к нам прибудет. Надо цвет княжеских фамилий, блеск и тонкость чувств показать.
Шадиман понял: совсем другим оружием надо бороться с Саакадзе. Он даже надменных княгинь сумел перетащить на свою сторону. Придется хоть немного умерить его удачу, нальем в чудное вино ложку уксуса.
— Это где вы собираетесь блистать княжескими знаменами? В Метехи? У правителя? Лучше не срамитесь, подождите, пока настоящий царь из династии Багратидов вернется на свой престол и с позором изгонит узурпатора.
Злость душила Цицишвили. «Барсы» правы: настоящий «змеиный» князь! Самые лучшие яства может отравить ядом своих слов. И разъяренный Цицишвили выкрикнул:
— И такое может скоро случиться! Луарсаб вернется. Русия заставит шаха Аббаса.
На все доводы Шадимана и Андукапара, что лучше заяц в руках, чем лев в пустыне, князья решительно заявляли:
— Царя Симона не хотим! Католикос скоро направит в Русию особое посольство. Настоятель Трифилий сам описал опасность: не поможет Московия поможет Рим. И тогда во многом придется уступить папе Урбану… Теперь, думаем, и Моурави на Луарсаба согласится. Пока молчит, но против не выступает…
Изумленно вглядывался в князей Шадиман: вот как они действуют! И выразил сожаление, что еще не время одернуть хитрого монаха, подкапывающегося под трон законного царя. Но настанет час — монах узнает, что Шадиман бодрствует в Марабде.
Амилахвари насмешливо заметил, что хитрый монах не только осведомлен о местопребывании Шадимана, но выразил удовольствие, что князь не забывает посылать в Кватахевский монастырь за розовым маслом и иконами для марабдинской церкви…