— Хвалю хитреца! — тепло улыбнулся Шадиман. — Греческий монах рассказывал мне, как заставил Годунов русийских князей кланяться ему до земли, принудил созвать собор, на котором выставил, как ценность государства, своих единомышленников — дворян и купцов. Конечно, эту суконную сотню не пришлось долго убеждать, сами от чистого сердца трезвонили! «Да славится наш царь Борис!» И прославился — возвысил дворян и купцов и уничтожил князей. Так утвердится и наш царь — «барс» Георгий.
— И церковь не оставила без помощи Годунова, — отозвался Андукапар. Что, эти рясы сговорились везде действовать одинаково? Только ослепшие не видят игру с венчанием на царство Кайхосро.
— Пока не венчан!
— И не будет. Саакадзе выжидает — надоест тавадам мальчику кланяться, тоже собор созовут: амкары, купцы, азнауры — ух, сколько друзей у Саакадзе! Сразу корону преподнесут. Надвинет ее ностевец на свой каменный лоб, возьмет скипетр и начнет князей крошить, как солому.
— Или, Зураб, тебя такое не тревожит? — спросил Шадиман. — Или не ты обойден «барсом»? Или князь Зураб Эристави недостоин быть правителем Картли? Разве не доблестный владетель Арагвский одерживал победы, равных которым не знала Картли? А кто беззастенчиво присвоил себе лавры? Я не ослеплен злобой. Саакадзе опытный полководец, — но разве без твоей могучей руки смог бы он победить Карчи-хана? Разве не за тобой пошли хевсуры, пшавы? Но даже правителем гор он не пожелал тебя утвердить.
Мрачно слушал Зураб. Знал — многое преувеличено злобствующими князьями, но главное — правда. Неблагодарен Саакадзе! Что он, владетель Арагви, получил после Марткоби? Кожаную рукавицу, чтобы удобнее было за хвост Джамбаза держаться!
— А вы что предлагаете мне за помощь вытянуть вас из тины, куда попали, держать за хвост «льва Ирана»?
Шадиман подсел ближе и дотронулся до плеча Зураба:
— Мы предлагаем тебе силу для осуществления давно тобой задуманного.
Зураб вздрогнул и замер: откуда Шадиман узнал о его стремлении к престолу?
Зорко следили Андукапар и Шадиман за Эристави Арагвским, погруженным в раздумье. Шадиман прошелся по мягкому ковру и остановился против Зураба.
— Думаю, мой Зураб, мы друг друга поняли: князь для князя в черный день! Пятьсот марабдинцев получишь от меня в подкрепление — эти ловкие стрелометатели стоят трех тысяч обученных кизилбашей. Пройдут они в арагвинских кольчугах подземным ходом. В лесу разойдутся небольшими отрядами и так будут двигаться по ночам к замку Ананури.
— А восемьсот сабельщиков из Арша спустятся по моему способу, подхватил Андукапар. — Первая сотня истребит саакадзевскую охрану, без сомнения, увеличенную после моего веселого путешествия. Аршанской дружиной можешь распоряжаться, как личной, — она минует теснины под водительством опытных начальников и обрушится на непокорных.
Зураб, охваченный сомнением, по-волчьи ощерился:
— А вы чем рискуете, суля мне за разрыв с Саакадзе золотой оазис? Я же рискую Белой и Черной Арагви! Слова — дешевый груз! Что предложите мне в залог верности?
— Зураб, почему не воспользовался ты путешествием купца Вардана и не послал в Исфахан княгине Нестан… бывшей княгине — знак внимания?.. Не гневись, Зураб! Знаю, почему Саакадзе подсунул тебе обнищавшую княжну своей шайки, а ты сразу попал в лапы «барса». Не пристало владетелю Арагви думать о служанке шахского гарема.
— А какому черту исповедовался я? — возмутился Зураб. — Где забвение, там нет любви!
Не хотел помнить Зураб, из-за кого погибла зеленоглазая Нестан из знатного рода Орбелиани. Обо всем позабыл, помнил лишь о своем бесчестье. Он, арагвинский витязь, достойный хрустального пера Руставели, — муж гаремной служанки! Неслыханный позор! Каким мечом выкорчевать его? Какой кровью смыть?
Словно угадывая его мысли, Шадиман продолжал:
— Напрасно терзаешься, князь, наше святая церковь расторгнет твой брак, ибо христианину воспрещается иметь жену-магометанку!
— Неподобающий разговор начал ты, Шадиман. Если рассчитываешь привлечь меня, напоминая о мести шаха, то ошибаешься, — Зураб вскочил. — Даже хозяину дома не позволю переступить черту приличия!
— Я коснулся твоего сердца, дабы дружба наша воссияла от залога. Смотри!
Зураб сумрачно взглянул вниз и несказанно удивился: деревья застыли, точно окаменели в своем красочном уборе, а ему чудилось — буря несется над солнечным садом, сгибая до земли чинары и дубы и кружа ярким хороводом цветы.