Вардан тоскливо смотрел на толстуху. Нуца всегда была умной, но сегодня он не скажет всего даже ей.
Произошло это неожиданно, как все неприятное. Зашел к нему покупатель, нагнулся, бархат щупает и цедит сквозь зубы: «Вардан, немедля отправляйся к князю Шадиману, большое дело есть». Как ни доказывал он, что часто ездить опасно, покупатель — свое: «Для тебя лучше, — большое дело!» Пришлось предупредить Ростома и, скрепя сердце, погнать коня в Марабду.
Когда через два дня Вардана, прибывшего в Марабдинский замок, прямо от ворот провели в мрачную комнату, он сначала ничего не понял. У наковальни стоял некто в черном кожаном фартуке и на огне накаливал клещи. Рядом зловеще поблескивали железные остроконечные палки, цепи, колодки и столб с огромным крюком…
Приглядевшись к темноте, Вардан увидел сидящего на табурете Шадимана. Приветствие купца он пропустил мимо ушей и спросил:
— Во всем ли, Вардан, совещаешься с Моурави или и от него имеешь тайны?
— Если, светлый князь, о торговле думаешь, то больше с «барсом» Ростомом говорю. Моурави только по важным делам призывает.
— Может, дела князя Шадимана он тоже считает важными для торговли?
— Об этом со мною не говорил, — насторожился Вардан.
— Скажи, мои послания в Исфахан и потом князьям, кроме тебя, кто-нибудь читал?
— Я тоже не читал, благородный князь. Разве посмел бы я коснуться княжеских мыслей?!
Вардан почувствовал, как заработал кузнечный мех, раздувая огонь… «Зачем в кузнице разговаривает?» — недоумевал он. Шадиман пристально следил за купцом.
— А скажи, Саакадзе понравились мои послания?
— Са-а…кадзе? Святой Абесалом! Спаси меня, великомученица Рипсиме! Я пропал!
Ужас обуял Вардана, его зубы стучали вперемежку со стуком молотков. Не оставалось сомнения, для кого раскаливают сатанинские щипцы.
И опять, как тогда, у хана Караджугая, спас Вардана непомерный страх перед опасностью.
Шадиман видел лишь ужас купца перед именем Саакадзе:
— Однако, Вардан, сильно ты боишься своего покровителя!
— Не может быть!!! Са-а-кадзе?!! Кто мог донести?
— Если не ты, то кто же?
— Я?!
Вардан с таким изумлением уставился на Шадимана, что князю стало даже неприятно: «Что со мною? Верных людей стал подозревать».
— Может, Вардан, ты дома проговорился? Ведь твоя семья в большом почете у Моурави.
— Я смолоду прозван Мудрым, думаю — не за глупость! — искренне рассердился Вардан. — Какой купец на свою семью перец станет трусить? Или я верю в прочность Моурави? — Вардан чувствовал: спасение его зависит от этой минуты. И вдруг припомнил. — Недаром о царе Теймуразе заговорили…
— О каком царе? Что ты бредишь? — Шадиман подался вперед. — Говори!
Вардан с удовольствием заметил, что лицо Шадимана стало походить на его любимый лимон. Он оглянулся на кузнеца.
— Не могу…
— Притуши огонь, Maxapa! Говори, купец, — у меня нет тайн от моего мсахури.
— А у меня есть, светлый князь! Покупателю не показывают цену товара.
— Пойдем!
Шадиман направился к узкой дверце, через щель которой приятно просачивался дневной свет. Вардан следовал с нарочитым спокойствием, хотя внутренне содрогался. Страшные клещи, еще красные, лежали у наковальни: «Если вырвусь целым, клянусь во всех церквах Тбилиси по толстой свече поставить за упокой моего знакомства с князем Шадиманом».
Едва они вошли в комнату приветствий, как Шадиман крикнул:
— Говори!.. Незачем оглядываться!.. Ты слишком стал осторожным!
— Превратишься в зайца, если собственной тени верить нельзя.
Вардан видел нетерпение и почти бешенство князя и с наслаждением растягивал время. Он обошел комнату приветствий, прикрыл плотнее дверь и спокойно, без приглашения, опустился в удобное кресло… Он, купец, спасся, — теперь пускай помучается князь.