Не очень-то пришлось по душе князьям перечисление обязанностей господина перед семьей чередового, но грозное молчание Моурави не располагало к противоречию. И нехотя согласились. Писцы проворно записали и это решение.
— Не считаешь ли ты, князь, что мы сегодня достаточно попрыгали через горящие рогатки? — насмешливо шепнул Джавахишвили соседу.
Томились и другие князья. Приближался час еды и вина. И никто не мог предположить, что вот сейчас произойдет то огромное событие, которое долгие годы не перестанет волновать грузинскую землю.
Поднялся Саакадзе, поправил меч и заговорил о благоразумии и временном самопожертвовании князей. Временном! Ибо ни для кого не тайна — войско нужно для избавления Картли от угрозы Ирана. Но лишь минует угроза, пусть знают князья: первый обязанный перед родиной — Саакадзе из Носте — пойдет войной на извечных врагов царства. Богатые земли персидского Азербайджана должны принадлежать картлийцам. А море необходимо царству для торговых путей. Для прикрытия Кахети следует присоединить Джелал-оглы, Караклис, Кедабек. От Никопсы до Дербента должно простираться грузинское царство!..
Слушая Моурави, владетели ясно ощущали возможность достигнуть всего, о чем он говорил. Уже каждому хотелось сейчас же, без замедления, броситься в пучину войн, разрывать на части вражеские земли, оседлать хребты, придвинуть море… Маячила слава, обогащение замков, бурная жизнь.
Князья в горячих выражениях наперебой заверяли Моурави, что жаждут скорей претворить в жизнь его замыслы.
В пылу восторга Фиран Амилахвари поведал о предательских приготовлениях Шадимана. И хотя многие уже были осведомлены об этом, все же князья сочли нужным огласить зал негодующими возгласами. Каждый стремился громче другого выразить свое возмущение.
Моурави, положив ладонь на колено, стал спрашивать подробности:
— А на правом и левом крыле князь Шадиман выставил копейщиков для защиты первой линии?
— Да, Моурави, выставил…
— А рядом с клетками смертоносных змей поместил сетчатые ящики с муганскими скорпионами?
— Да, Моурави… — растерянно подтвердил Амилахвари.
— А гиен в клетках держит или в загонах?
— В… клетках.
— А котлы со смолой на стенах крепости круглые?
— Круглые! — вдруг выпалил Цицишвили, вытирая со лба холодные капли.
— Напрасно, это уже устарело… Много раз котлы опрокидывались на своих. Лучше длинные ящики с выдвижным дном. — Саакадзе знал излюбленные средства Исмаил-хана, перенятые Шадиманом, и спокойно спросил: — А скажи, князь, Шадиман наполнил бочки серой, разъедающей глаза?
— Наполнил… И потайной ход для персов вырыл.
Забыв чин и обряд, отцы церкви, взбешенные, размахивали кулаками, грозили оружием, карами. Тбилели выкрикивал:
— Проклясть! Проклясть!
— Убить за такое мало! — задыхался Квливидзе. — Не на врагов готовит свой змеиный навоз, а на защитников царства!
Приветливо оглядев зал, Саакадзе спокойно продолжал:
— А не забыл ли князь бычьи пузыри ядом наполнить?
— Не забыл! — с отчаянием выкрикнул Амилахвари.
— Все предусмотрел князь Бараташвили, только об одном не подумал: мне незачем за его угощением к стенам Марабды подходить. Я Шадимана, когда захочу, издали достану — огненным боем из пищалей…
«Барсы» затряслись от хохота. Им раскатисто вторили азнауры. Не выдержав, отцы церкви прикрыли рты шелковыми платками и тихо всхлипывали от накатившегося на них смеха.
Князья безмолвствовали. Они теперь поняли: недаром Моурави надел наряд побежденных им стран, недаром опоясался грозным оружием чужих земель. Что можно противопоставить ему?
Липарит с тоской, но невольно и с одобрением разглядывал «барсов». Так вот они какие?! Их настоящий облик страшнее, хотя и блещет красотой.
Среди общего шума поднялся Трифилий:
— Если враг под защитой гиен проберется в удел иверской богоматери Кахети и Картли, мы на него «барсов» выпустим. Будет радость великая. Во славу церкви без остатка растерзают, яко львы грешника. И еще вымолвлю: церковь своему сыну Георгию во всем поможет. Так святой отец благословил утвердить.