— Не успеем проснуться — персы идут! — выкрикнул прадед Матарса. — Не успеем за еду сесть — турки идут! Не успеем проглотить зерно — казахи идут! Поэтому, когда спать ложимся, вместо жены, копье держим.
— Ничего, мусульмане сейчас не такие торопливые, а копье хорошее дело, жена любит мужа с копьем…
— Иначе кто ее будет защищать от копья нечестивца перса?.. — под дружный хохот добавил Гиви.
— Всегда что-нибудь такое скажет, гладкий ишак! Хорошо — девушки далеко стоят!
И ностевцы еще сильнее загоготали, вторя раскатистому смеху Саакадзе. Ростом нахмурился, ему показалось, что «барсы» слишком вольничают, что Моурави слишком просто с народом держится, уваженье может потерять. И он преувеличенно громко сказал:
— Если персов так опасаетесь, то тем более должны о посеве думать. Ждете новую войну — надо увеличивать запасы. А по нижнему течению Ностури поля не засеяны, вчера мой конь свободно по дикой траве шагал.
— Э, дорогой, ты не туда коня гнал, — обидчиво заметил дед Димитрия, лучше бы по верхнему течению, там джонджоли растут, мой Димитрий от них поумнел.
Старики одобрительно поддакивали. Дато поторопился загладить неловкость:
— А сколько, дорогие соседи, коней вам не хватает?
— Как раз столько, сколько Георгий Саакадзе даст, — подмигнул старикам прадед Матарса.
— А овец — на два курдюка больше, — начал было пастух, теребя спутанные рыжеватые космы. На него зашикали, — говорил Саакадзе:
— Мои ностевцы, я думал о ваших нуждах, потому и приехал. Выберите пятерых, кому больше верите, во главе пятерых деда Димитрия советую поставить. Пусть сосчитают, сколько скота каждому семейству нужно, сколько мотыг, лопат — закажу амкарам. Скот у тушин закупим, уже сговорился с Анта Девдрис. Сто пар буйволов обещали на сукно обменять мтиульцы… А коней?.. Триста жеребят уже в дороге, сын купца Вардана вместе с табуном сюда прибудет, а с ними и товары. На троицу большой ностевский базар устроим… как когда-то! — Переждав, пока смолкнет восторженный гул, он продолжал: Вы, почетные деды, правы: не надо искушать алчного врага, но иногда не богатство соблазняет, а беспомощность. Вот почему, думаю, прав и Даутбек. Красивые постройки нужны, чтобы знали нашу силу. И прежде всего — большой караван-сарай. Вижу, вы удивлены, но меняют русла не только реки, а и торговые пути. Старый путь тянулся через Шемаху к Ирану. Новый пройдет через земли Носте к Самцхе-Саатабаго и дальше — к Турции. Теперь купцы стали прихотливы — если нет удобного места для ночлега верблюдов, то в такие места не сворачивают даже для приятной беседы на мудром бревне. А если воздвигнем обширный караван-сарай, то в Носте начнется веселая торговая жизнь. Пошлины, которые будем взимать за право торговли и за постой в караван-сарае, пойдут на укрепление Носте, на вооружение, на устройство коврового промысла и на выделку красивых глиняных кувшинов по персидским образцам.
Ностевцы слушали, как зачарованные. Дед Димитрия вскочил, от волнения у него порозовели щеки и жадным блеском сверкнули глаза. Он пытался что-то сказать, но его перебили громкими пожеланиями:
— Да живет наш Георгий!
— Да прославится имя Великого Моурави!
— Проснулся! Давно уже прославилось! — сердито вскрикнул дед Димитрия и, боясь, что его опять заглушат, неистово замахал палкой и взвизгнул не своим голосом: — Георгий, если сын мне, — помни: я первый базарный староста! Никто лучше меня купцов не знает…
— А может, и ишаков? — вставил прадед Матарса.
Всегда добродушный дед вдруг вспылил. Он осыпал друга упреками: не время на солнце белую бороду сушить, когда рядом Саакадзе Георгий. Кто не может понять дел общества, пусть лучше не занимает места на бревне.
— Не все на бревне занимают место головой, — сощурился прадед Матарса.
Неизвестно, чем бы кончился разгорающийся поединок, если бы не треснула ветвь и, под гогот и смех, не посыпались бы сверху мальчишки. Элизбар, за спину которого уцепился кучерявый сорванец, схватил его за шиворот, как котенка, и подбросил обратно на дерево, где он тотчас и скрылся в густых ветвях. «Барсы» довольно ухмылялись, им вспомнилось детство. Хохотал и Георгий. Когда успокоились деды и внуки, вновь вскарабкавшиеся на ветви, Саакадзе задушевно сказал:
— Дорогой дед, я, с твоего разрешения, уже записал тебя в списки главным старостой… Процветайте, мои земляки! Чем богаче будет народ, тем больше будет городов и тем сильнее будет царская власть, а чем сильнее будет царь, тем слабее князья.
— Твоя правда, Георгий! Что кликнешь в винный кувшин, тем он тебе и отзовется, — вздохнул старый мельник, мечтавший избавиться от мучной пыли и стать виноделом. — Большое дело для Носте задумал, Георгий!