Для борьбы с пьянством были учреждены так называемые «попечительства о народной трезвости». Но это была уловка. Частные общества трезвости, которые действительно боролись в меру своих сил с алкоголизмом, теперь должны были свернуть свою деятельность: ведь существование частных обществ могло рассматриваться как недоверие политике правительства. А в государственных «попечительствах» засели новые жулики, всегда готовые погреть руки за казенный счет. Их стараниями различные общественные столовые, где не продавали спиртных напитков, были превращены в такие скучные места, что туда редко кто заходил. Но зато в питейных заведениях, которые, как правило, располагались рядом, было создано все для соблазна. Теперь там и музыка играла, и половые, заботясь о выгоде заведения, были предупредительны, и каждый за свои деньги мог хотя бы на минуту почувствовать себя независимым. А так хотелось побыть свободным человеком хотя бы в кабаке, хотя бы оглушив себя водкой… Вот поэтому народ и шел в кабаки, а не к правительственным поборникам трезвости.
Да и какие это были «поборники»? Каждый хотел урвать кусок пожирнее. А кто действительно думал принести пользу на этом поприще, тоже мало что мог сделать. Ведь на борьбу с пьянством правительство отпускало всего лишь полторы копейки с каждых двух рублей, вырученных за водку.
В результате такой политики «борьбы за народную трезвость» доходы государства резко возросли. Если раньше народ пил в среднем на 300 миллионов рублей в год, то после введения монополии он стал тратить на вино около 600 миллионов. Вот почему государственный бюджет стали называть «пьяным бюджетом».
Несколько позже, в 1913 году, в статье «Свободная наличность» В. И. Ленин ярко показал хищнический характер экономики царской России, для которой водка была одним из средств получения «свободной наличности». В. И. Ленин писал: «Всего продала казна за 5 лет (1908–1912 гг.) — 440 1/2 миллионов ведер сорокаградусной сивухи. Увеличение прибыли по 42 копейки с ведра дало 185 миллионов рублей».
В странах капитала
Можно сказать, что алкоголизм стал социальным бедствием именно в эпоху развития капиталистических отношений. Беззастенчивая эксплуатация, стремление низвести рабочего на положение живой машины привели к тому, что пьянство стало принимать массовый характер. Рабочему нечего было терять: не сегодня, так завтра он мог за ненадобностью оказаться на улице. И заглушая тоску, он начинал пить. В своей работе «Положение рабочего класса в Англии» Ф. Энгельс писал:
«Рабочий приходит с работы домой усталый и измученный; он попадает в неуютное, сырое, неприветливое и грязное жилище; ему настоятельно необходимо развлечься, ему нужно что-нибудь, ради чего стоило бы работать, что смягчало бы для него перспективу завтрашнего тяжелого дня… Но помимо этих скорее физических причин, толкающих рабочего к пьянству, оказывают свое действие и сотни других обстоятельств: пример большинства, недостаточное воспитание, невозможность оградить молодых людей от искушения, во многих случаях прямое влияние пьяниц — родителей, которые сами угощают детей вином, уверенность, что под влиянием спиртных паров забудешь хоть на несколько часов нужду и гнет жизни… Пьянство перестало здесь быть пороком, за который можно осуждать того, кто им заражен; оно становится необходимым явлением, неизбежным следствием определенных условий, которые воздействуют на объект, — в этом отношении во всяком случае, — утративший собственную волю. Пусть за это несут ответственность те, кто превратил рабочего в такой объект».
Большую роль, способствующую и ныне развитию алкоголизма в капиталистических странах, играют объединения, производящие алкогольные напитки и торгующие ими. Получая большие прибыли, виноторговцы идут на самую беззастенчивую рекламу, прославляющую «живительное» действие спиртных напитков.
Империалисты не стесняются насильственным образом распространять спиртные напитки и в странах со слаборазвитой экономикой. Например, созданный в 1901 году трест виноделов, наводнив французскими винами Индокитай, увеличил за 20 лет доходы в 5,5 раза. Стараниями этого треста сложилось такое положение, что в Индокитае на одну школу стало приходиться 100 заведений, продающих спиртные напитки.