— Правда... — губернатор поднял голову и, тоже вдруг улыбнувшись, потрогал эспаньолку. — Вы мне нравитесь, сеньор Резанов. И я понимаю, что вы здесь желанный гость. Даже моя строптивая крестница не скрылась сегодня в миссию...
Он, как видно, хотел переменить разговор. Но Резанов, словно не замечая намерения губернатора, начал говорить о том, что вся Калифорния, президии, поселки и миссии давно не получают никаких товаров от метрополии, что испанское правительство не имеет возможности снабжать свои колонии. Он привел примеры, сообщенные ему падре Уриа, и сказал, что компании никаких выгод от торговли не нужно, не то что бостонским и английским купцам, тайно проникающим в мексиканские воды. Нужны честные, добрососедские отношения, которые, кроме дружбы, дадут еще и пользу и помогут увеличить благосостояние обеих Калифорний.
— Все святые отцы преклонят за вас колени, господин Ариллага, — сказал он в заключение.
— Я вижу, они уже преклонили их за вас, — улыбаясь, ответил губернатор. Ему все больше и больше нравился образованный собеседник, спокойные его манеры, за которыми угадывались сильная воля и большой опыт. Нравились настоящее уважение и любовь к своей стране, так отличавшие его от грубых и наглых янки. Оценил он и офицеров «Юноны», приезжавших вчера в президию.
Когда-то давным-давно рассказывали моряки, ходившие в северные воды, о том, как во время битвы с пиратами, врасплох напавшими на невооруженный корабль, откуда-то, словно из морской пучины, появилось маленькое русское суденышко и бесстрашно ринулось на корсара. Испанцы видели, как трое людей, высоких и светловолосых, бились топорами на палубе, прорубая дорогу среди разбойников. Двое погибли от пушечного выстрела картечью в спину, но чужой корабль был спасен.
— Верьте чести, — сказал Ариллага уже вполне серьезно. — Я очень бы хотел быть вам полезным. Но я старый воин и, прожив до шестидесяти лет, никогда не нарушал приказа. Я сделаю все, что в моих силах, и сегодня же напишу вице-королю. Вот и все... А теперь помогите мне подняться, и я отведу вас к прекрасной сеньорите, которая два раза уже пробежала мимо двери.
Резанов понял, что дальше продолжать разговор бесполезно, и встал.
Кончи они не нашли. Девушка вместе с Луисом уехала куда-то из президии.
Глава седьмая
Вечером, проводив Резанова, губернатор долго сидел в кабинете Аргуэлло, не зажигая огня. Большой, ничем не покрытый стол, огромное распятие на стене, полка с книгами, несколько грубых деревянных кресел и длинный сундук, на котором ночевал хозяин, низкие своды напоминали обстановку монашеской кельи. Почти таким было и жилье губернатора — властителя обеих Калифорний. Два старых солдата, может быть — последние. Идет новый век, новые люди. Потомок рыцарей, покоривших мавров и завоевавших Новый Свет, должен подчиняться выскочкам из Мадрида и прятать кинжал за пазуху, разговаривая от имени короля! Он солдат, не придворный, но он умеет читать бумаги!
Ариллага поднялся с кресла и, сердито постучав палкой в дверь, велел майордому позвать ожидавших в гостиной миссионеров.
Когда монахи уселись в кресла и слуга, зажигавший свечи, вышел из кабинета, губернатор придвинул к себе старую кожаную шкатулку, стоявшую на столе, отпер ее и достал два мелко исписанных пергаментных листа с зелеными сургучными печатями.
— Сегодня я имел беседу с сеньором Резановым, — сказал он, нарушив молчание. — Русский посланник действительно приехал договориться о торговле с нами. И я знаю, что мы были бы не в убытке. Но... — Он поморщился от нового приступа боли в ноге, натруженной за день. — Закон его величества строг, я не имею права его нарушить. Тем более... — продолжал он, видя, что монахи зашевелились, — я получил секретные депеши от вице-короля и должен их выполнить... Я с вами откровенен, святые отцы, и утром уже говорил по этому поводу, но есть вещи, которые я не могу сказать. Однако... — он покрутил своей узкой смуглой рукой ус и внимательно посмотрел на монахов, — я должен предупредить вас, что русские могут в скором времени оказаться нашим противником там, в Европе...
— У нас только один противник — враги Христа! — сказал падре Уриа тихо. Он весь день провел в поле и чувствовал себя больным. Фелиппе внезапно уехал в Санта-Клара, даже не предупредив надсмотрщика за индейцами.
— И пустой карман! — прогудел настоятель миссии Санта-Роза. — Завтра я...
— Завтра мы будем в дороге, падре Винценто, — остановил его маленький монах, тот, что казался Резанову похожим на мышь. — Воля его христианского величества для нас священна.