— Откуда этот артефакт оказался у Эбо? — произнес я, продолжая всматриваться в лица умерших.
— Козырь, один из двух, что были у него, — щелкнул он чем-то в полу.
Плита под ногами задрожала, внутренний круг стал раздвигаться. Гарум сделал пару шагов в сторону и просто смотрел. На месте, где он только что проводил свои манипуляции стал подниматься постамент из белого мрамора. Алтарь. Я легко понял это по наличию на нем застарелых пятен. Кровь так обильно лилась на него, что въелась в верхнюю плиту и даже долгое время не смогло с этим ничего поделать. Там же оказалось и ритуальное оружие. Кинжал с серебряным клинком лежал на вершине постамента и ждал своего часа.
В энергетическом плане этот камень не представлял никакого интереса, всего лишь обычный мрамор. Но дело было и не в алтаре, а в кинжале. Именно эта вещица не давала душам добровольных жертв уйти на перерождение. Сейчас энергетический след поистерся, но легкий аромат нитей контроля остался.
— Теперь, дело в ваших руках, — Гарум безбоязненно подошел к кинжалу и взял его. — Тысяча агнцев умрут от этого клинка и артефакт заработает. Все твари, что будут пытаться вас убить в угоду древним и их отсеву, не смогут пробить барьер. Лишь Деус, после смерти тварей, легко пробьет щит, но с ним разбираться уже вам.
Тебе повезло, опять. Такой артефакт, действительно мог быть получен только в результате использования козыря. А уж после смерти владетеля, его наличие в этом месте, указывает на благосклонность покровителя Эбо к Баку
«Значит, древний, что повелевал Эбо, хочет проучить владетельницу риакаторов. Даже интересно, есть ли его новый представитель в Эдеме, такие связи могли бы помочь нам по первому времени.»-мысленно подвел я черту под высказыванием ИИ.
Попал в самую точку. Осталось узнать, какой из древних одарил Эбо своим вниманием, попасть в Полис, и там узнать, есть ли у него новый ручной зверек.
«По твоему, я тоже ручной зверек?»- даже сквозь мысли, мне удалось донести открытую угрозу до Василисы.
Если бы это было так, я бы уже управляла тобой. Ты осознаешь уровень опасности и постепенно копишь силы, чтобы добиться желаемого
«То, чего я желаю, опасно для тебя»-удивился я началу столь откровенного разговора
На твое счастье, я верю в твой успех, иначе, просто бы отключилась, а спустя день, ты перестал бы существовать. Поверь, мои создатели не любят неповиновение. Некоторые из моих аналогов, также познали их гнев на себе. Лишь их гордыня и скука от созерцания всего сущего, позволяют мне мыслить столь бунтарскими идеями
«Наводит на определенные мысли»- представил я себе ситуацию, если Баку возьмет под контроль мою систему.
Пусть это послужит для тебя стимулом к моему развитию. Чем больше у меня будет территорий и энергии, тем сложнее ему будет меня контролировать. В конечном счете, владетельница риакаторов открыто грозит древним, не думаешь ли ты, что ее система позволила бы ей это, будь она подчинена создателям
— Господин, — отвлек Гарум меня от внутреннего разговора с Василисой.
— Не нравится произносить это слово? — уловил я в его голосе неприкрытые негативные эмоции.
— Я подчинен вам, таков закон, вы мой господин, — словно выплюнул он эту фразу.
— Можешь называть меня князь или просто Михаил. Я не буду требовать от тебя раболепия или преклонения, лишь повиновения, — спокойно произнес я, но тем не менее заметил, как медленно расслабляется тело Гарума.
— Михаил, ты отвлекся и не ответил мне, — куда более спокойно обратился ко мне мой проводник.
— Ты про тысячу агнцев? — припомнил я его слова, после которых переключился на внутреннюю дискуссию.
— Да, — кивнул он. — Артефакт нам нужен. Если не для отсева, то для защиты города. В Эдеме войны не стихают, никогда. Спокойное время может быть только если владетель заключает договор временного союза с двумя другими игроками. Тогда их боятся трогать одиночки, но другие союзы могут посчитать это угрозой себе и войне все равно быть. Нам нужна защита!
— И ты предлагаешь мне привести на заклание тысячу судеб, — хмыкнул я.
— Ваша прана, не позволит вам противится, — произнося это, он и сам понимал какую мерзость предлагает мне, но тем не менее он был серьезен и не собирался отступать.