Глава 14
Утро следующего дня я встретил в командном шатре. Изначально я не планировал спать или давать себе хоть какой-то отдых, но обстоятельства внесли свои коррективы. Неожиданная сонливость навалилась спустя минут десять после подчинения Китиай. На морально-волевых качествах, я добрел до командного шатра, напугал своим неожиданным визитом сразу с десяток офицеров, а затем упал на какой-то топчан и уснул. Будить меня естественно никто не осмелился.
Открыв глаза, мой мозг мгновенно начал работать и анализировать произошедшее. Первичные выводы были сделаны сразу же, никаких морально-волевых качеств я не проявил, это всего лишь сработали сразу три потока сознания.
Процесс подчинения старшей энергии не мог пройти без последствий для организма, поэтому когда они начали себя проявлять, потоки сознания запрограммировали тело на простые механические движения и свели свое вмешательство на минимум. Сознательно противится процессу вплетения энергии в естество, значит обречь себя на тяжелые последствия. Мой мозг, сам того не осознавая, выбрал наиболее выигрышный вариант. Итог, я лежу на каком-то мешке, на котором проспал всю ночь. Меня даже не удосужились перенести на кровать, хотя это-то как раз и понятно. Моя репутация скорого на расправу и яростного правителя сыграла со мной злую шутку.
Тихий шорох отвлек меня от размышлений. Где-то совсем рядом, пряталась девочка. Кажется ее зовут Мата, та самая, что словно блоха скакала по моим плечам.
— Вылезь из-за бочки, — тихим голосом позвал я девочку. — У тебя торчат косички.
Никаких у нее косичек конечно не торчало, но не говорить же ей, что я вижу все вокруг словно на ладони.
— Я не хотела вас будить, — чуть потупившись, она все же вылезла.
— Ты и не разбудила, я сам проснулся, — ответил я ей.
Улыбка наползла на лицо ребенка. Видимо, маленькая хулиганка так обрадовалась, потому что посчитала, что ей не влетит.
— Раз ты знаешь, что тебе могут всыпать, то почему ты тут прячешься? Это шатер командующего армией, тебе нельзя здесь находится, — поднялся я с пола и пошел к столу. — За одно твое присутствие здесь, тебе грозит несколько хороших ударов розгами. Говори честно, что ты хотела тут найти?
— Я ничего, я, я совсем, ну, я, — улыбка пропала с лица девочки и она затараторила, словно розги ей выпишут прямо сейчас.
— Говори медленнее и внятнее, — поднял я руку, приостанавливая ее бессвязный поток слов.
— Ну, дядя Гарум сказал, что вы подчинили старшую силу, как он когда-то. В тот раз, пока он спал, из него шел красный пар и моему брату досталась маленькая частица его силы, — потупила она глаза. — Я слабее Кали, но он трус, а я нет! Мне нужна сила, чтобы отомстить за маму с папой и наш род!
— И как, шел из меня красный пар? — выразительно выгнул я бровь.
— Нет, только побелели ваши черные узоры, — покачала она головой. — Я может и впитала что-то, но не чувствую…
Ее дальнейший рассказ я не слушал. Единственное зеркало которое оказалось в этом шатре, было в виде водной глади в той самой бочке, за которой пряталась Мата.
Подойдя к воде, я взглянул на самого себя. Некогда худой и высокий парень, что от него осталось, почти ничего, разве что лицо, да и то, цвет глаз изменился, а пухлые щеки уступили место острым скулам. Подарок демона тоже внес свои коррективы, после встречи с ним, у меня по всему телу появились темные руны, которые позволят мне восстать из мертвых. Вот только, сейчас руны побелели, просто взяли и сменили цвет. Скажется ли это на моем воскрешении или я и вовсе теперь его лишен. Кто бы подсказал.
От не самых приятных мыслей меня отвлек звук откидываемого полога и последовавший за этим спор нескольких мужчин. Обернувшись, я отметил сразу несколько знакомых лиц, и первым среди всех оказались Ли, Ша и Фредмут, три офицера моей гвардии. Эти ребята ни в какую не пожелали оставаться в Амираме. Кажется они даже устраивали жребий, кому выпадет остаться приглядывать за моей семьей.
— Вы довольно рано, — задумчиво произнес я. — Кажется вы должны были прийти чуть ли ни одними из последних.
— Последними господин, мы пришли последними, — склонил голову Ли. — Временные перепады между мирами оси и Эдемом, стали слишком сильны. Проход нестабилен и из двухсот тысяч воинов, мы потеряли каждого сотого.