— Создатель позаботится о нас…
— Как позаботился о твоих сыновьях?! — вспылил Эльвэ. Вождь замолчал и посмотрел на Эльвэ страшными глазами. Вновь воцарилось молчание, сопровождаемое шумом леса.
— Со мной останутся отважные. С Эльвэ уйдут такие же как он, трусы, — сказал вождь и ушел с собрания. Его проводили взволнованные взгляды.
Гордость Эльвэ была задета, но он не сдавался.
— Со мной уйдут отважные эльфы, готовые пересечь огромные земли, горы и реки, освещенные лишь светом звезд ради жизни в мире и радости! — сказал Эльвэ, — Братья и сестры! Всадник Оромэ ждет нас за поясом Орокарни! И будет ждать нас три оборота звёзд. У нас совсем мало времени! Так что проститесь с землями, где мы родились и страдали и пойдем к землям, где родятся наши дети!
К его удивлению, квенди с радостью воскликнули и кинулись собираться. Эльвэ был воодушевлен. Скоро он сам станет вождем племени там, в земле спокойствия и счастья. И никто не будет насмехаться над ним.
***
Вождь вернулся в свой шатер разозленный и подавленный. Его единственный сын, выживший лишь потому, что был слишком мал для охоты, сидел на его кровати и собирал что-то из тонких веток. Он поднял взор на вошедшего отца и улыбнулся.
— Сын мой! — тут же смягчился эльф и сел рядом с ним. Печаль и тревога отступила, уступив место радости и нежности.
Ребенок, оставив свою поделку, подошел к отцу и обнял его. Тот ответил на объятия и еще больше опечалился. Он бы хотел, чтобы его сын рос в благости и любви, чтобы у него было будущее лучше, чем у его старших сыновей… Но согласиться с Эльвэ он не мог. Какой же он тогда вождь, если соглашается с тем, что не может защитить подданных здесь, на земле, где пробудился его отец?
Вскоре возле его шатра появились те, кто не собирался покидать свой дом.
— Вождь, что нам делать? — спросил один из них.
— Постарайтесь отговорить как можно больше сородичей покидать дом. Говори все, что угодно, чтобы они остались. Это наш дом! Если все квэнди уйдут, то кому же останется эта земля?
И действительно, друзья и соратники вождя начали отговаривать сородичей. Кто-то не соглашался, воодушевленные словами Эльвэ. Кто-то же задумывался и впадал в сомнения и смятение. А кто-то и вовсе не собирался, намереваясь остаться и обвиняя уходящих в трусости.
Эльфы вождя ходили от шатра к шатру, убеждая народ, что Эльвэ не способен вести народ, тем более, в такую даль, что никто не знает, что ждет их в пути, что их друзья и родичи могут и остаться здесь, неужели они их покинут?
Но следом за ними приходили эльфы, которых посылал Эльвэ. Они говорили обратное: что вместе с Эльвэ их вести будет сам Оромэ со своими отважными подданными, что в пути они будут охранять и помогать им, что там, в светлом краю они оправятся, обретут знание и силу и могут в любое время вернуться в Средиземье. И тогда сомневающиеся вновь начинали собираться в путь, так же как и те, кто передумывал после слов посланников вождя.
На исходе второго оборота звезд, квенди рода Энеля огромным караваном, с повозками, конями и вещами, покинули земли Пробуждения. Но не успели они увидеть лик Оромэ, как к ним прибежал отряд вождя.
— Эльвэ! Бессовестный похититель и вор! Куда ты дел моего сына?
Эльвэ опешил, развернулся к нему и сказал:
— Зачем мне твой сын? Неужели ты думаешь, что я мог ворваться к тебе в шатер и похитить ребенка?
— Тогда где мой сын? Где мой Эол?! — кричал вождь в отчаянии.
— Откуда мне знать? Это твой сын и он жил в твоем доме. Спроси у своих домочадцев!
— Ручеек! Ручеек, где ты? Выходи! Я знаю, это ты сделала!
К нему вышла невысокая эльфийка с серебристыми волосами, в которых были вплетены украшения с речными камнями. Но ребенка у нее в руках не было.
— Да, это я похитила Эола. И увожу его в Валинор. Чтобы у него был шанс жить в мире, спокойствии и радости и твой род все же продолжился.
— Как ты можешь?!
— А что мне остается делать? Я потеряла все! Мужа и детей, которых выносила и выкормила! Я не хочу, чтобы Эол погиб! Ведь люблю его как своего ребенка! Я не отдам его тебе!
Вождь какое-то время стоял перед народом. К его глазам подступали слезы. Он пытался увидеть своего белокурого сына среди толпы, но не мог.
Он спешился и сказал:
— Дай мне с ним попрощаться.
— Нет!
— Прошу!
— Нет! Ты отберешь его, — ответила эллет.
— Умоляю, дай мне хотя бы взглянуть на него! Клянусь Эолом, я не отберу его!
Смотреть на слезы брата она не могла, но все же стояла и продолжала упрямиться. А мольбы вождя становились все отчаянней.