— И ты бы послушалась? — убирая защитное поле, с сарказмом спросил богатырь, — Коней развернула и ускакала тихохонько?
— Нет, — весело ответила девушка, — Но попытка не пытка.
Девы битвы, полностью оправдывая своё прозвище, спешно собирали с земли оружие. Думаю, что будь они полностью голыми, то всё равно сначала вооружились бы. А потом уже искали одежду. Или нет. Могли и психическую атаку устроить на врагов.
Марья прошла мимо гридней и остановилась напротив меня. Теперь вопросов насчёт моего права с ней разговаривать уже не возникало, но первой девушка начинать разговор не спешила.
— Мне жаль, что у нас вышло такое недоразумение, — устав играть в гляделки, произнёс я, — Я пытался вам объяснить…
— Чем ты нас огрел? — с интересом спросила поляница, которой мои извинения оказались до одного места.
— У меня особенный дар богов, — не вдаваясь в детали, ответил я, — Делает плохо всем врагам и хорошо всем друзьям.
— Среди моих сестёр лучшие владеющие этой земли, — удивительно спокойно произнесла Марья, — Наше оружие и доспехи защищают нас от всех известных сил. Ежели мы находим что-то новое, то обязаны рассказать об этом совету сестёр битвы. Чтобы создать защиту от новой напасти. Расскажи мне о своём даре.
— Нет, — коротко ответил я и моя собеседница удивлённо выгнула бровь. Устраивать новый виток конфликта, когда поляницы будут опять пытаться меня зарезать, но теперь уже как новое воплощение древнего зла, я не собирался, — Я не думаю, что вы встретите где-то человека с таким же даром, а у меня нет вражды с вами. Надеюсь, у вас нет притензий по поводу этого…происшествия.
— Что ты в одиночку одолел целую длань поляниц? — уточнила девушка и покачала головой, — Нет, за это можешь не тревожиться, Алексей. О том не узнает никто и никогда, слово своё даю.
Вверху зрения появилась небольшая иконка нового контракта. Она не спешила исчезать, а воительница выжидательно смотрела на меня. Видимо, требовалось моё подтверждение.
— Даю слово, что о моей единоличной победе над дланью поляниц, под предводительством Марьи, никто и никогда не узнает, — амазонка удовлетворенно кивнула, а я неожиданно продолжил, — От меня. За то требую одну службу от поляниц на своё усмотрение.
Мысль пришла внезапно и изучать её со всех сторон не было времени. По большому счету, я оказался жертвой нападения. Поляницы могли понести очень серьёзные потери. Причём не столько в живой силе, сколько в репутации. И ещё мне не понравилась подача контракта со стороны Марьи. Если присмотреться, то в нем просвечивала очень серьёзная выгода. Не для меня, разумеется.
— А ты за словом в карман не лезешь, богатырь, — мило улыбнулась девушка. Перемена была настолько разительной, что я слегка растерялся. За внешностью суровой и беспощадной девы битвы, вдруг проглянула совсем другая личность, — Насчёт желания твоего согласна я. Его мы потом обсудим. А с остальным торопиться не стоит. Тут обдумать всё надобно.
Обдумать. Да… Я тряхнул головой и твёрдо посмотрел в лукавые голубые глазищи. Стоило напомнить себе начало нашего знакомства и наваждение, как рукой сняло.
Предводительница амазонок очень ловко пыталась повесить на меня соблюдение тайны случившегося. Причём, именно этот вопрос беспокоил её больше других. На службу, даже без каких-то уточнений, она согласилась не глядя.
Даже идиоту было понятно, что сами воительницы о таком позоре будут помалкивать, а вот я… И те два десятка человек, что стояли за мной…
Может я надумал себе лишнего, но убедить молчать всю дружину о том, что их юный княжич разделал под орех целое войско поляниц было очень сложно. В одиночку. Одним молодецким ударом. Да об этой новости весь Смоленск будет гудеть едва мы вернёмся!
Держать язык за зубами их могла заставить только клятва. Подтвержденная системой и заверенная печатями всех богов. Брать на себя всю эту волокиту мне очень не хотелось. Полюбому в контракте будет масса пунктов мелким шрифтом о том, что меня могут в любой момент взять за причиндалы.
— Что тут думать, воительница, — ослепительно улыбнулся я, — У каждого своя голова на плечах. И язык в той голове тоже у каждого свой. За себя ручаться могу чем хочешь, а за других извини…
Я картинно развёл руками, демонстрируя своё полное бессилие перед лицом непреодолимых обстоятельств. Марья секунду смотрела на меня, а потом слегка прищурилась и прежним холодным тоном продолжила: