Фамильяр что-то восхищенно проскрипел и его сородич ушёл догонять остальных леших. Лес негромко шелестел ветками. Воняло гарью. Утренний ветер приносил со стороны поля запах травы и множеста лошадей. На меня навалилась такая безумная усталость, что я не удержался на ногах и сел на землю прямо там, где стоял.
И правильно сделал. Потому что следом на меня обрушилась лавина системных оповещений и я вообще перестал видеть что-либо вокруг. И даже слышал неважно. Но это, в основном, из-за гула приближающейся конницы в голове.
Гул… Конница…
— Прохор, — убирая в сторону всю массу архиважных сообщений от местной божественной системы, хрипло позвал я. Чтобы очистить поле зрения, пришлось помогать себе рукой. Настырные сообщения отказывались исчезать и требовали немедленного изучения, — У тебя меч далеко?
— Под рукой, княжич, — тут же отозвался воевода, — Как и всегда.
— Возьми его, пожалуйста, и убей всех, кто к нам едет, — попросил я, — Это невыносимо! Если они откажутся умирать, то зови меня. Что-нибудь придумаем.
— Так это… Алексей… — растерянно пробормотал богатырь. Прохор метнулся глазами мне за спину, откуда приближался топот. Потянул из ножен меч, потом вернул его обратно, — Марья же это… С поляницами и конями нашими. Пошто их-то?
— Тогда ладно, — глаза уже почти закрылись и открывать их отчаянно не хотелось. Я понимал, что сейчас опять придётся что-то делать и куда-то идти. А мне бы полежать. Часов десять-двенадцать, — Тогда пусть живут. Добычу прибери только, чтобы глаза девицам не мозолила.
Рядом послышался шорох сорвавшихся с места гридней. Парни быстро упаковали кучку выменянных у лесных аборигенов ценностей в пару холщевых мешков. С ними можно будет разобраться позже.
Я сидел посреди сгоревшей деревни в позе буддийского мыслителя, а вокруг суетились дружинники. Наверное, можно было подумать, что я медитирую после невероятной победы прямо на поле боя. По факту я тихонько дремал, пока мои подчинённые носились вокруг и умиротворяюще позвякивали доспехами.
Топот замер в паре десятков метров от меня. С такого расстояния Поляницы легко могли превратить меня в ежа или что-то похуже, если в дело вступит магия. Однако, я уже не особенно опасался нападения со стороны дев битвы.
Во-первых, я уже немного их знал. Девицы были вспыльчивыми и агрессивными к чужакам, но безумной жажды крови и убийства ради убийства за ними замечено не было. Просто странный народ со своими традициями и заморочками.
Во-вторых, после сегодняшней ночи что-то серьёзно поменялось в отношении Марьи ко мне. Хотелось бы, чтобы эта фраза была из исторического любовного романа, но это было далеко не так. Эта ночь показала предводительнице амазонок, что я не просто могу говорить с ней на равных, но даже и наорать при случае, если мне что-то не понравится.
Ну и в-третьих, девицы все ещё оставались в моем отряде. Номинально, но правила местной системы были одинаковы для всех. Я вполне мог им приказать сложить оружие и просто перерезать всех. Как они на это отреагируют я не знал. Да и не планировал узнавать, если честно. Не для того я столько мучался, когда откачивал Марью из её смертельного транса.
— Он жив? — негромко спросила главная поляница.
— Был жив только что, — неуверенно ответил Никита, — Но с нашим княжичем никогда нельзя уверенным быть наверняка. Завсегда удивить может. Сейчас жив, потом мёртв, потом опять жив…
Интересно… А вчера десятник разговаривать с девами, без моего и Марьи разрешения, себе не позволял. Может к членам одного отряда это не относится?
— Это я уже поняла, — хмуро ответила главная поляница.
Мысли текли вялые и отстраненные. Я слышал, как девушка спрыгнула со своего коня. Слышал, как чужие сапоги скрипели по мелким камешкам. Как звенела артефактная броня на Марье. Понимал, что она идёт ко мне, но веки были настолько тяжёлыми, что у меня не хватало сил их поднять.
Воительница остановилась в метре от меня и замерла в нерешительности. Это было настолько странно и настолько не вязалось с её привычной манерой общения, что я почти вынырнул из охватившей меня мутной хмари.
Рывок сломал сонную апатию. Что-то недовольно проскрипел Куст. Рядом качнулся воздух, словно что-то двигалось к моему лицу. По телу пробежала волна адреналина и я резко распахнул глаза.
Марья ойкнула от неожиданности, звякнула доспехами и отдернула протянутую к моему лицу руку. А потом слегка покраснела, будто смутившись своей реакции или чего-то ещё.