— Держи, — протянул я своему помощнику трофейный топор, — Владей!
— Благодарствую, — с поклоном и неожиданным трепетом принимая подарок, прогудел воевода, — Токмо должно ли гридням обычным такими вещами владеть, княжич? Такие сокровища не всякому князю по руке…
— Моим гридням всё можно, что я сам не запретил, — отмахнулся я, — Ты мне вот что лучше скажи, Прохор. Ты у меня считаешься воеводой. Так?
— Так при батюшке твоём было, княжич, — кивнул богатырь, — Коли будет на то воля твоя, то и при тебе воев водить стану.
— А Никита числится десятником, — пропустив ненавязчивое предложение о длительном сотрудничестве, продолжил я, — Верно?
— Так, — кивнул богатырь, — Но в такой малой дружине нет смысла в том. Некого Никите выделять. Считай, ты его по привычке десятником кличешь, княжич.
— А можно так сделать, чтобы ты ему подчинялся, а не он тебе? — без всякой задней мысли, спросил я.
Воевода разом помрачнел и надолго задумался. Потом посмотрел на подаренный ему топор и помрачнел ещё больше.
— Коли местами нас поменять решил, то так и скажи, Алексей Ростиславович, — с тщательно скрываемой обидой в голосе, прогудел Прохор, — При отце твоём я простым гриднем службу начинал. Первый ряд с ним подписывал не глядя и сейчас с тобой также подпишу. Нет зазорного в том ничего, чтобы ратником простым службу нести. Ежели велишь, то прямо сейчас с Никитой разменяемся. Решения твоего в оке богов не дожидаясь.
— Блин, Прохор! — вздохнул я, — Вот опять ты драму развёл! Я же не уволить тебя собираюсь, а интересуюсь просто. Так…чисто гипотетически…
— Гирпотентичности можно нас уравнять на время похода и не забивать голову себе и другим, — проворчал в ответ воевода, — Он меня слушаться сможет, как и прежде, а я под дар его попасть смогу, коли надобность настанет.
— Добро, — улыбнулся я, — Такой вариант меня вполне устраивает. Спасибо за помощь, Прохор. И это… Топор далеко не убирай пока мы из лесов не вернёмся.
— Вся Смоленщина один лес большой с перелесками, — отмахнулся богатырь.
— Вот и я о том, — произнёс я.
Прохор ушёл, а я поманил к себе Никиту. Десятник всё это время стоял неподалёку и усиленно делал вид, что чистит своего коня. Старательно так… Шарк-шарк травой по чистому конскому боку. Шарк-шарк…
— Иди сюда, дорогой, — звякая ожерельем, позвал подчинённого я, — Подарки дарить тебе буду.
— Это что? — подозрительно покосившись на бусы в моей руке, спросил Никита.
— Это, друг мой, залог твоего здоровья в бою, — ответил я, — Твоего и всех твоих подчиненных. Носи с гордостью!
— Пакостью от них какой-то разит, княжич, — не торопясь принимать подарок, проворчал десятник, — Может ну его? До сего времени обходились и дальше управимся…
— Бери-бери! — силком впихивая превередливому ратнику бусы, воскликнул я, — Тебе вся дружина за эту обновку спасибо скажет, а ты мне потом.
— Ой ли, — буркнул Никита и ненадолго уставился в пространство перед собой, считывая параметры артефакта. А потом резко выдохнул и разом нацепил на себя подарок. И поклонился мне в пояс, — Благодарствую, Алексей Ростиславович. Ежели смогу чем тебя сейчас али в будущем отблагодарить, то на всё готов. Хоть службой, хоть ещё чем! Только прикажи!
Реакция подчинённого была, по меньшей мере, очень странной. Секунду назад он даже в руки брать ожерелье не хотел, а сейчас бил земные поклоны и готов был меня расцеловать. Подозрительно.
— В чем дело? — тут же спросил я, — Ты наследник этих упырей? Того капитана охотников? Эта штука твоя родовая реликвия? Говори!
От внезапного потока вопросов десятник слегка растерялся и промычал в ответ что-то невразумительное. Я выхватил у него ожерелье, но никакой реакции не последовало. В драку воин не полез и лишившимся главного своего сокровища в жизни не выглядел.
— Так что? — возвращая подарок его новому хозяину, опять спросил я, — Почему ты так обрадовался? Только я тебя умоляю, Никит, давай без этой всей чуши про радость обладания таким редким артефактом!
— Есть легенда одна, княжич, — потупившись, ответил Никита, — Неловко о таком взрослым мужам рассуждать…
— А ты попробуй, — предложил я, прозрачно намекая, что никаких других вариантов у десятника нет.
— Это… Стало быть… — неожиданно замялся Никита, — У каждого дара есть свои особенности, княжич. Какие-то в особых местах умения усиливаются. Какие-то вдали от дома слабеют сильно. Что-то можно делом добрым или знаниями тайными улучшить. Но ещё говорят, что бывают на свете диковины, что сами твой дар усилить могут. И не только усилить, но и особенность ему какую-то дать.