Последнее слово велетело из меня как-то неожиданно. Я удивлённо замолчал, а на черной коре лысого дерева впервые прорезались гротескные очертания лица. Куст торопливо заскрипел и замахал веточками. Помощь фамильяра была очень кстати. По всей видимости, маленький леший обладал достаточным авторитетом, чтобы лесной исполин к нему прислушивался.
Гридней гигант отпустил. Вернее, убрал удавки. Дружинники так и остались сидеть. Больше никто из них не кричал и не возмущался ситуацией. Щекочущие бока корешки надёжно пресекали лишний шум и неуместные порывы к восстановлению справедливости.
— Спасибо, — решил поблагодарить я дерево, — Утром мы уйдем. И вы сможете дальше наслаждаться одиночеством или соседством с местными обитателями.
В моих словах не было сарказма или насмешки. Если честно, я просто не знал чем может заниматься гигантское живое дерево посреди измененного нечистью леса в своей обычной жизни. Может за звездами наблюдать? Или оценивать скорость бега вечных туч?
Наверное, именно это меня спасло от недовольства древесного великана. Он что-то проворчал в ответ, а потом проскрипел длинную фразу и на сцену вышел Куст. Именно вышел, как опытный артист на сцену огромного концертного зала. Чтобы провести своё главное в жизни выступление.
К сожалению, сколько ни старался мой питомец, разгадать эту шараду мне не удалось. Слишком многое было непонятным, а некоторые мои предположения вызывали дикий хохот у местного хозяина и приступы ярости у Куста.
В какой-то момент наши весёлые посиделки закончились. Куст сдался, наскрипел на меня благим матом и угрюмо уселся на свое кресло. Возникла неловкая пауза, во время которой каждый делал вид, что с нетерпением ждёт слов собеседника.
— Да ладно тебе, Куст, — первым не выдержал я, — Давай ещё раз попробуем. Ну не понимаю я вашу речь! Хочешь я тебя писать научу? Гарантированный способ!
Фамильяр недовольно покосился в мою сторону и сделал вид, что не понимает о чем я говорю. Великанское дерево хрустнуло ветками и коротко заскрипело. Из темноты показалась тонкая ветвь с уродливой шишкой на конце. Нарост слегка пульсировал и вызывал у меня смутно-тошнотворные чувства.
Куст заметно оживился и быстро перебрался ко мне на колени. Перед моим лицом появилась мордаха лешего и теперь двояко истолковать его жесты было невозможно. Куст усиленно тыкал одной веточкой себе в рот, а второй тёр живот.
— Нет! — возмущённо воскликнул я, — Я не буду это есть!
Питомец разразился гневной тирадой на древесном наречии, а его старший родич что-то недовольно проскрипел. Не знаю почему, но я отчётливо понимал эмоциональную окраску этого скрипа, но смысловая нагрузка полностью проходила мимо.
Куст повторил свою пантомиму более требовательно и в конце ткнул веткой в болтавшийся рядом со мной нарост. Больше всего он был похож на паразита, прилепившегося к ветке мёртвого дерева.
— Я понимаю о чём ты говоришь! — резко ответил я, — И знаю, что вы оба меня тоже понимаете. Я не буду это есть!
Куст отошёл на пару шагов и недовольно всплеснул веточками, всем своим видом показывая, что снимает с себя всякую ответственность за своего бестолкового хозяина. Почти минуту я слышал обмен скрипами между представителями фракции леса, а потом все внезапно стихло.
Я подозрительно посмотрел на счастливо потряхивавшего кроной лешего и попытался поудобнее устроиться на кресле, потому что выражение хитрых светящихся глаз фамильяра мне очень не понравилось. Как оказалось, не зря.
Изменить положение я не смог. Множество отростков незаметно сковали всё моё тело, а ветка с уродливым плодом зависла в десятке сантиметров от моего лица. Рядом появилась сосредоточенная физиономий Куста и в этот момент я понял, что головой шевелить тоже не могу. По лицу неприятно скользнули тонкие корешки и челюсти, помимо моей воли, начали разжиматься.
— Вы не посмеете! — жутко коверкая слова, прохрипел я, — Я наследный княжич! Вам это так просто с веток не сойдёт!
Мой Фамильяр выглядел, как опытный строитель, руководящий с земли оператором башенного крана. Леший изредка выдавал команды и корневая система великана начинала действовать активнее. Самое отвратительное во всем этом было то, что я не ощущал никакой агрессии по отношению к себе.
Обе деревяхи старались действовать максимально осторожно. Ситуация осложнялась тем, что внизу тревожно переговаривались дружинники. Мои вопли они слышали и теперь отчаянно раздумывали как быть дальше.