Чтобы отвлечься, Кен взял свою новую саблю, отошел подальше от бивака и принялся рубить тонкие ветви кустарника. Раньше ему легко удавалось разрубать упругие и легкие веточки, даже своим старым клинком, тяжелым и грубым прямым тесаком. Сейчас же ослабевшая рука и потерянная координация движений не позволяли в полной мере использовать достоинства великолепного трофея. Изрядно вспотев и запыхавшись, северянин перебросил легкую сабельку в левую руку и продолжил издевательство над кустом. Дело пошло еще хуже, и он с отвращением к себе подумал:
«Словно желторотый новобранец. Пожалуй, если не восстановлюсь через два-три дня, отдам саблю Аграву, и попрошу топор. Такой прекрасный клинок в руках недотепы — насмешка над воинским ремеслом.»
Бросив тонкую лозу, он подошел к платану, и принялся короткими движениями полосовать кору. Удары с оттяжкой удались ему лучше. Значительно повеселев, метс принялся делать выпады в кружащиеся листья. Глазомер и реакция нисколько не притупились за месяцы плена, но вот плечи и кисти рук стали ныть, словно у больного ревматизмом старика.
«Нет уж, так дело не пойдет. Я — единственный профессиональный солдат в отряде, это ко многому обязывает.»
С этой мыслью Кен, тяжело вздохнув, вложил клинок в ножны и, повесив их на сук, принялся выполнять специальный комплекс упражнений, разработанный его командиром, воином-священником Атвианского Союза, погибшим от руки Юлла в день пленения метса. Хорошо разогретое тело отчаянно сопротивлялось всем скрутам и вращениям, которые еще полгода назад давались Кену с завидной легкостью и изяществом. Позвоночник отказывался гнуться, в суставы будто кто-то насыпал речной песок, судя по хрусту, раздававшемуся в них при каждом движении.
— Мой краснокожий друг решил завязать себя в узел? — спросил подошедший от костра Вагр, с изумлением глядя на северянина, который стоя на одной руке пытался пинками сбивать с ветвей платана водяные капли. При этом позвоночник следопыта совершал странные волнообразные движения. Лицо Кена покраснело от прилива крови, а старые и новые рубцы налились багровым огнем. Разведчик, вздрогнув при неожиданно раздавшихся звуках человеческой речи, не удержался и грохнулся на спину. Правда, он успел сгруппироваться и мягко прокатиться к самому древесному стволу, но на левой лопатке начал вспухать синяк от соприкосновения с корнем платана.
— Напугал, Борода, — выдохнул Кен, поднимаясь и отряхиваясь от грязи.
— Стоило ли умываться, право слово. — Вагр сдул с плеча следопыта сухой лист и раздавленного жука. — Тебе что же, северянин, делать нечего?
Вместо ответа, Кен стал кружить вокруг чернобородого, делая в его сторону угрожающие выпады руками.
— Ах, вот ты что удумал, на кулаках драться? — Вагр хохотнул. — У нас для этого есть Рыжий, ба-альшой специалист по мордобойству! Эй, побратим, а ну давай сюда!
Подошел Аграв. Узнав в чем дело, он осклабился и засучил рукава.
— Смотри, краснокожий, зашибу ведь!
Кен молча дважды гулко шлепнул себя по груди ладонями, после чего коротко ткнул Аграва кулаком под ребра. Тот крякнул, плюнул в сторону и сделался серьезным.
Некоторое время они покружились на месте, метс на выпрямленных ногах, словно готовился убегать или прыгать, а лесоруб сгорбившись, сжавшись, словно медведь перед атакой. Наконец рыжий ринулся вперед и нанес короткий резкий удар раскрытой пятерней, метя в голову. Следопыт легко уклонился и сделал длинный выпад кулаком, несильно стукнув лесоруба по скуле.
Тот мрачно усмехнулся и вдруг словно взорвался изнутри странным переплясом. Его босые ноги гулко топали в землю, а толстые ручищи работали, словно крылья мельницы. Несколько раз северянин уклонялся или отбивал удары в сторону, но слегка споткнулся. И этого оказалось достаточно: могучая плюха, заставившая бессильно мотнуться его голову, повергла метса в грязь.
Вагр зааплодировал, но северянин, подкатившись к остановившемуся Аграву, схватил его ноги своими и резко крутанулся всем телом. С поистине медвежьим ревом лесоруб рухнул, словно подрубленный дуб, метс тут же попытался оседлать его, но разъяренный рыжий буквально сгреб его в охапку и принялся валять по грязи, меся, словно тесто.