«Да что это я, в самом деле? Испугался какой-то торфяной собачки, напридумывал всякого бреда, словно юная молочница, заплутавшая в лесной чаще, вдруг вспомнившая детские сказки про волков?!»
После этой мысли северянин опустил лук и присел на поросшее мхом бревно. Немного подумав, Кен вытащил изо рта вторую стрелу и аккуратно положил ее в колчан. В случае чего, одного выстрела будет достаточно, подумал он. Человек и существо из тумана долго рассматривали друг друга в абсолютной тишине. Привыкший за время общения с эливенером не всаживать стрелу в любую незнакомую форму жизни, как он делал это раньше, метс подивился, как маленький зверек со смешной мордой и пушистым хвостом умудрился нагнать страха на опытного следопыта. Конечно, вокруг царила странная тишина. Ни одна змея не проползла, ни один крупный хищник не появился в долине, вполне пригодной для охоты или жилья. Подобные вещи происходили лишь при одном условии: когда появлялся очень опасный зверь и предъявлял свои права, которые не мог оспорить никто другой. Но что за угроза может исходить от этой волосатой собачки?
— Может, ты просто совершенно не съедобный, и оттого-то столь нахальный, приятель? — обратился Кен вслух к опять принявшемуся почесываться зверьку.
Звуки человеческого голоса заставили того вскочить и зарычать. Следопыт едва удержался, чтобы не расхохотаться: рычал он тихо и как-то очень не страшно, словно ребенок, изо всех сил изображающий страшного сказочного волка.
— Ладно, засиделся я тут с тобой, пора идти и искать отца Вельда!
Не успел Кен подняться, как зверь проворно встал на передние лапы и двинулся на человека с тихим угрожающим рычанием. Северянин опешил, а потом тихо рассмеялся, не зная, как ему поступить. Ну не стрелять же в этого акробата, который решил в таком комичном виде атаковать следопыта!
Существо медленно приближалось, оставляя во мхах четкие отпечатки лап. Сейчас оно развернулось к метсу брюхом и смотрело снизу, щелкая зубами. Хвост колыхался над ним, словно опахало какой-нибудь изнеженной красавицы из Нианы. Живот зверька был безволосый, покрытый розовыми и сочно-зелеными пятнами неправильной формы.
— Ну, куда ты прешь, честное слово! — северянин попятился, все еще не решаясь стрелять. Зверек продолжал наступать. Теперь его хвост начал стегать по животу с невероятной скоростью, а когти высоко задранных нижних конечностей нацелились на метса.
— Ты что же, хочешь мне ногами глаза выцарапать? — спросил Кен, и тут споткнулся и упал на одно колено. Лук в руке дрогнул, стрела сорвалась с тетивы и, пройдя сквозь пушистый кончик хвоста болотного акробата, улетела в туман. Зверь издал серию коротких воинственных писков и рванулся вперед, продолжая оставаться кверху тормашками. Последнее, что увидел метс, было внушительное мужское достоинство, раскрашенное в два цвета, болтавшееся в воздухе. Зверь оказался самцом.
В следующий миг Кен вдруг перестал что-либо видеть и истошно закричал, падая в жидкую грязь. В глазах появилась невыносимая резь, из глазниц полились слезы. В животе мужчины раздалось оглушительное бурчание, и его начало неудержимо рвать, буквально выворачивая наизнанку.
Он попытался вдохнуть, но легкие словно наполнились тысячами маленьких коготков, рвавших плоть на части. Потом наступила тишина и чернота.
Пришел в себя северянин оттого, что кто-то, удерживая его за волосы, макал лицо метса в холодную воду. Кен попытался вырваться, но вместо этого нахлебался, и его вновь начало рвать.
— Ну что, пришел в себя? — спросил эливенер, отпуская северянина и быстро отодвигаясь на безопасное расстояние.
— Что это было, отец Вельд? Я как будто умер, провалился в ад, сгорел заживо, при этом замерзнув насмерть.
— Не знаю, я застал тебя лежащим без сознания в блевотине и соплях. Вокруг никого, лук отброшен в сторону, единственная стрела торчит из мшистой кочки. Как только я начал тебя ощупывать, проверяя, не ранен ли, ты принялся стонать и тереть глаза. Я тут же умыл тебя. Вот, собственно, и все.
— А не было ли рядом такого зверя… — Северянин попытался описать атаковавшего его акробата. Не дослушав, эливенер принялся хохотать, да так заразительно, что продолжавший хмуриться метс вскоре к нему присоединился, пока его вновь не скрутило от рвоты. Отсмеявшись и дождавшись, когда Кен умоется, седобородый сказал: