Слово в пяток недели 1-й Великого поста, пред освящением колива в память святого великомученика Феодора Тирона
Кто бы сказал, для чего ныне поставляется среди церкви святое коливо и воспеваются над ним хвалебные песни в честь святого великомученика Феодора Тирона? Ежегодная память его не в настоящий день: она или предшествует ему, как и ныне уже прошла, или последует за ним. Притом из уважения к безмолвию настоящих дней поста, с них, по Уставу Церкви, переносятся на другие дни самые праздники в честь святых, дабы гласом радости не воспятить вздохам и слезам покаяния. А для памяти святого Феодора нет сего закона: для него совершается именно противное тому. Видно, память сего великомученика так соединена с наступающими днями, что никак не могла отделиться от них.
Что это за связь и в чем она? Не многие, вероятно, в состоянии дать ответ на сие, хотя каждый, не раз в продолжение своей жизни бывал в настоящий день в церкви и видел, что в ней ныне совершается. А если бы теперь же спросить, почему то или другое делается в театре или на балах, то из тех же незнающих людей оказались бы, думаю, многие очень знающими и могущими отвечать на все вопросы. Так мало заботимся мы иметь ясное понятие о том, что когда совершается в Церкви Божией! И в этом ли одном случае мы такие неискусные? Можно быть уверенным, что многие не знают также, почему в следующий день недельный будет возглашаться в церкви анафема, почему среди Великого поста совершается поклонение Кресту Господню, для чего в первые дни Страстной Седмицы читаются все четыре Евангелиста, зачем в Великую Субботу после литургии совершается освящение хлебов? И что говорить об особенностях в Уставе Церкви? Мы не стараемся знать даже того, что в обрядах ее касается непосредственно нас самих. В сороковой день, например, по рождении нашем, нас приносили во храм для посвящения Господу; мы не чувствовали тогда, что говорилось и совершалось весьма важное и поучительное на всю жизнь. Многие ли, придя в возраст, полюбопытствовали узнать это и прочесть чин принесения в храм младенцев? Та же небрежность и в отношении к нашему будущему. В молитвеннике церковном содержится "Последование по исходе души от тела", то исследование, которое, если не лишимся благодати, будет читано и над нами, в час скончания нашего. Очень легко может случиться, что мы не будем тогда в состоянии слышать хорошо и помнить молитв, произносимых у смертного одра нашего. Как бы заранее, хотя из любопытства, не прочитать сих молитв и не узнать их содержания? Но спросите кого угодно из стоящих окрест вас, и он скажет вам, что не знает их и, может быть даже, только в первый раз слышит о них. Таковы мы в отношении к душе своей! На все у нас есть время, всем мы любим заниматься, даже тем, что вовсе нас не касается и о чем мы не в состоянии судить; а на то, что душеполезно, что постыдно христианину не знать, для того нет у нас ни времени, ни любопытства. Ищите после сего причин, почему благие учреждения и Уставы Церкви не оказывают над нами никакого действия! Спрашивайте после сего, почему мы присутствуем во время совершения самых священных и трогательных обрядов церковных с рассеянием, без чувства, поникшие телом и душой! Как назидаться тем, чего не знаешь ни цели, ни причины, ни духа, ни силы!
Но возвратимся к тому, с чего начали. Итак, ныне, можно сказать, вопреки самому закону Церкви о настоящих днях поста, творится ею празднественная память святого великомученика Феодора Тирона. Причина сего важная и для нас весьма поучительна. Не поскучайте, если потому самому, мы, для объяснения ее, войдем пред вами в некоторые подробности.
По кончине святого и равноапостольного Константина Великого, который, как известно, прекратил все гонения на христиан и возвел с собой веру в Иисуса Распятого на престол Кесарей, империя Римская, через несколько кратких преемств, досталась одному из сродников его, Иулиану. Как блаженный Константин был избранным сосудом благодати, так несчастный Иулиан оказался явным сосудом погибели и отвержения. Одним из первых действий его темного царствования было то, что он отверг Христа и Евангелие, и обратился к низверженным идолам языческим. Явного гонения на христиан он не поднимал, — не по жалости к ним, а по уверенности в его безуспешности; вместо сего тотчас началось злохитрое гонение тайное. Богоотступник то низводил христиан с честей и достоинств, якобы противных их смирению; то лишал их достояния и имущества, якобы несовместных с нищетою Евангельской; то запрещал учиться наукам, под предлогом, что все нужное для христиан содержится в их Евангелии, то вызывал из заточения еретиков, дабы кознями их смутить Церковь Христову. Между сими злохитрыми средствами Иулиан умыслил и следующее. Наступала Четыредесятница христианская. Зная, в какой чистоте и воздержании проводят ее христиане, Богоотступник призывает градоправителя Константинопольского и велит ему тайно удалить на следующие дни с торжища все обыкновенные снеди, а предложить одно то, что было уже принесено в жертву идолам, и потому христианами почиталось за оскверненное. Никто не знал замысла, посему многие тысячи душ в самые святые дни осквернились бы вкушением того, что растворено было (так повелел Иулиан) кровью идоложертвенной. Это составило бы для них предмет сожаления на всю жизнь, а для Иулиана, или паче сказать, сатаны, им двигавшего, это была бы радость и торжество велие. Тот же отступник, по исполнении замысла, не преминул бы разгласить в слух всего света, что последователи Иисуса Назарянина (так называл он Господа) во время самого поста их употребляли в пищу идо-ложертвенное.