И был ли бы успокоен самый кающийся грешник, не видя пред очами правды Божией жертвы за грехи свои? Если мы легко смотрим иногда на свои беззакония и почитаем их делом не важным; если готовы бываем принять прощение во грехах, не думая, чтобы за них нужна была жертва, то это потому, что в нас нет чувства истинного покаяния: что совесть наша не раскрылась, как должно. Но посмотрите на тех, кои поняли, что значит грех, и прониклись живым чувством раскаяния, в коих совесть начала действовать со всею силою! Ах, они становятся судьями и врагами самим себе; не убегают, а ищут наказания; не удовлетворяются ничем, готовы бывают лишить себя всего, самой жизни, которою злоупотребили против воли Создателя. И что представили бы им в успокоение, если бы не имели Креста Христова, не могли указать на язвы Господа, на Тело и Кровь Сына Божия, принесенные в жертву за грехи наши?
Да умолкнут же те, кои, в ослеплении ума, дерзают говорить, что дело спасения нашего могло бы совершиться без Креста Христова. Отымите Крест — и нет христианства; отымите Крест — и нет спасения миру; отымите Крест — и грешники все паки пред судом правды и гнева; отымите Крест — и нет успокоения кающемуся; отымите Крест — и грех неудержимо воцарится над всем!
Но кто может поколебать тебя, святое и треблаженное Древо? Рукою всемогущей любви водружено ты посреди всея земли для спасения нашего, и будешь стоять несокрушимо, доколе останется на земле хотя един грешник, взыскующий своего спасения! Будешь стоять, как знамение правды и любви Божией к грешникам кающимся, как залог гнева и мук вечных для нераскаянных. Много приражалось к тебе волн и нападений, и все сокрушились: сокрушатся и те, кои будут паки приражаться к тебе. Стой, божественное Древо, и распространяй райские ветви твои по всей земли! Да соберутся под сень твою все падшие сыны Адама, и да оживут вкушением от плодов твоих! Но что произрастишь ты нам, размышляющим теперь и беседующим о тебе? Укроемся ли мы под сенью твоею в день суда и воздаяния?..
Укроемся, возлюбленные братие, если теперь не будем, подобно злополучному прародителю нашему, сокрываться от лица Бога, взыскующего нас на покаяние; укроемся, если, преклоняясь до земли во храмах пред Крестом Христовым, не будем убегать от него, когда Он сретает нас, среди жизни нашей, в скорбях и искушениях, посылаемых для нашего вразумления; укроемся, если, освящая себя верою в заслуги нашего Божественного Ходатая, и приемля во имя Его оставление грехов, не будем снова распинать Его нашими беззакониями.
Падем же в духе пред сим животворящим Древом и скажем Распятому на нем: видим, Господи, видим, сколь нестерпим грех для правды и святости существа Божия; видим, чего стоило Тебе, Человеколюбцу, искупление нас от проклятия закона и казни вечной; видим, что угрожает нам, если не воспользуемся безприкладною жертвою Твоею, за нас принесенную; видим, и даем обет жить все остальное время не похотям и страстям, не миру и диаволу, а Тебе, Владыке и Искупителю нашему! Аминь.
Слово в Великий Пяток
"Господи, кто верова слуху нашему, и мышцаГосподня кому открыся?"
Так, за шесть веков до крестной смерти Спасителя нашего, предначинал о ней проповедь свою един из великих пророков народа Божия! Действием Духа Святаго пред ним поднята была завеса будущего, и он ясно узрел уничиженное состояние на Кресте Сына Божия, дабы предвозвестить потом о нем своим современникам, а в лице их и всему роду человеческому. Пораженный страшным зрелищем Голгофским, пророк, вместо проповеди к людям, обращает речь к Богу и с недоумением вопрошает: можно ли говорить о таких предметах в слух человеческий? И не сокрыть ли всего виденного в глубине собственной души? Господи, кто верова слуху нашему, и мышца Господня кому открыся? Я готов, как бы так говорил он, провозвестить о том, что явлено мне во свете лица Твоего, но где те, кои способны принять возвещаемое? Пред Крестом Сына Твоего нужна вера величайшая: как обрести ее между человеками? Господи, кто верова слуху нашему, и мышца Господня кому открыся?
Спустя более двух тысячелетий после сего пророчества, и более осьмнадцати веков после события его на Голгофе, — теперь, когда Крест Христов, будучи водружен посреди всея земли, соделался во спасение всех и каждого, — теперь можно бы, казалось, ожидать, что слово крестное не найдет уже себе противоречия в умах и сердцах человеческих, что при первом благовестии о тайне искупления, совершившейся на Голгофе, все преклонят слух и отверзут души свои к принятию жизни вечной.