Кабир отвечал: «Все, что я делаю - это хожу в храм, все, что я говорю, это есть джапа, и само мое бытие есть моя медитация».
В вашем мире действий вы уделяете медитации не много места, но медитация - это не действие, это нечто другое. Вы делаете свои дела в магазине. Вы выполняете свою работу, вам приходится это делать, это требуется. Но работаете ли вы, выполняете ли вы ежедневную деятельность - все это формируют только поверхность вашей жизни, и вы начинаете так же относиться к медитации. Вы говорите: «А не сходить ли мне в храм перед тем, как пойти на рынок?»
Осознавайте это отличие. Вы медитируете, и это становится еще одним видом деятельности среди ваших ежедневных действий. Вы и так уже заняты тысячами вещей, и вы добавляете к этому еще и Бога, но вы упускаете Бога, потому что Бог не может быть на поверхности. Бог не имеет никакого отношения к миру, к магазинам. Он - это самая суть вашего бытия, где вы, в действительности, пребываете. Там вся работа становится отдохновением, там вы просто есть, там нет делателя, там есть только свидетель, и там он живет.
Бог не занимает часть. Он обширный. Он всепроникающий. Только в том случае, если вы полностью окутаны Им, вы достигнете. Если вы позволите Ему занимать ваше время только частично, ваше внимание только частично, вы отклонитесь. Вы должны полностью отдать себя Ему.
Это не означает, что вы прекратите всю свою деятельность, скорее, вы сделаете вашу работу лучше, более эффективно. Воспоминание Бога подготовит ваше бытие, оно будет принадлежать вам с самого рождения. Когда вы отправитесь на работу, когда вы будете заняты вашей деятельностью, вы не прекратите дышать. Вы потеете независимо от себя. Таким образом, воспоминание Бога должно стать добровольной деятельностью внутри вас. Вы будете выполнять ваши мирские обязанности, и беспрерывно внутри вас будет продолжаться поток воспоминания.
Здесь не возникает вопроса и соперничестве и соревновании, потому что это не часть мирского мира. Деятельность формирует мирской мир, поэтому до тех пор, пока человек вовлечен в деятельность, он остается привязанным к миру объектов, сансары. Но когда он достигает бездеятельности, он достигает Бога. Бездеятельность означает ваше существование, в котором вопроса о деятельности не возникает, там вы, и только вы, только ваше бытие. Там вы соединены с собой.
Любые слова того, кто стал подобным Шиве, становятся джапой. Вы не увидите, как такой человек молится, потому что это перестанет быть частью его деятельности, он сам становится молитвой. Когда он сидит или стоит, он тем самым совершает определенные ритуалы в храме.
Все его действия - это выражение преданности. Ему не обязательно соблюдать какие-то особые практики. Это будет неестественным. Если что-то нужно практиковать, мы вынуждены постоянно уставать от этого. И когда мы устаем, мы вынуждены расслабляться, а это означает обратиться к противоположному.
Если вы практиковали святость, вы будете напряжены шесть дней, но на седьмой вам придется расслабиться. И в это день вы станете несвятым. Таким образом наши так называемые святые и садху вынуждены отдыхать от своей святости. Садху должны продолжать жить. Если иногда они не будут расслабляться, напряжение будет накапливаться в них с ужасающей скоростью.
Таким образом, садху находят в себе мгновения мирской суеты, а не мгновения святости. Кто-то устал от добродетели, а кто-то устал от греха, и он вынужден расслабиться и отдыхать, делая противоположное для того, чтобы убрать бремя из вашего ума.
Святой - это человек, чья святость достигается не в результате практики, но становится следствием его природы. И тогда вопроса об отдыхе не возникает. Вам не нужно отдыхать от дыхания. Вам не нужно отдыхать от такого состояния, в котором внутри вы подобны Шиве. А все, что вы делаете, будет поверхностным. Это подобно покрытию, которое скрывает гниль тела, когда вы накрываете его красивой одеждой и умащиваете благовонными маслами. Вы успешно можете обмануть других, но как вы обманете себя сами?
Вот почему мы видим, что наши садху такие депрессивные. В них нет ни следа радости. Другим они кажутся садху, но они сами не чувствуют себя садху, в них нет танца, в их жизни нет музыки. Их гнев и жадность одновременно подобны вожделению. Они просто подавлены. Их одежда может прятать это от вас, но как они могут спрятать это от самих себя? Это колет их сознание и делает их несчастными. До тех пор, пока садху не будет спонтанно смеяться и танцевать, знайте, что его святость культивирована, а культивированная святость всегда бывает ложной. Только спонтанная святость - истинна, поэтому Кабир говорит время от времени: «Спонтанное самадхи - лучшее, мои друзья!»